час завтра в кассе фирмы в Уэст-Палм-Бич.
Мы пошли прочь. Отнесли инструменты фирмы, Тайсто сказал, что свою лопату возьмет с собой на память, да может и пригодиться. В машине Тайсто стал вспоминать, какая была рожа у Ринне, когда из ноги потекла кровь, и его разбирал смех. Мне было не до смеху, по я велел Тайсто смеяться, пока может, и вытереть кровь с лопаты, пока не перепачкал машину. Тайсто взял лопату на переднее сиденье и вытер кровь носовым платком. Окровавленный платок он выкинул в окошко и утверждал, что заработал так пятьсот долларов, поскольку полиция нас не остановила и не оштрафовала за загрязнение обочин. Мы доехали до Лейк-Уэрта и пошли выпить пива, просидели там всю вторую половину дня и затем поехали домой.
Когда я пришел домой, Кайсу уже знала все, потому что Отто сразу позвонил Тапани и рассказал, в какую переделку попал Ринне на участке, а жена Тапани тотчас побежала к нам рассказать о звонке, Кайсу встревожилась и, лишь увидав меня трезвым, немного успокоилась. Я сказал, что и для меня дорожные работы окончились навсегда. Тайсто начал было рассказывать, как ударил лопатой Ринне по ноге, но я велел ему прекратить. Он ушел.
Кайсу приготовила еду, и мы молча поели. Я заметил, что потеря мною работы тревожит ее довольно сильно, хотя она об этом не обмолвилась ни словом. Вечером она спросила, что я теперь собираюсь делать: играть в карты и опять пьянствовать с другими и тратить наши деньги? Я сказал, что собираюсь вести праздную жизнь. По мнению Кайсу, такой жизни мне долго не выдержать. Я сказал, что опять стану забрасывать сети в несколько речек, может, в какой-нибудь из них рыба начнет попадаться. Ничего более точного я не сказал, хотя Кайсу и спрашивала о моих планах еще не раз.
9
Полицейские приехали в первой половине дня — двое больших мужчин, мясистых, сильно потеющих, — и сказали, что я должен явиться в бюро шерифа дать показания о случившемся вчера на строительстве дороги несчастье, которое, как утверждает пострадавший, было намеренным. Я сказал, что вполне могу дать показания. Они спросили, поеду ли я на их машине. Я спросил, привезут ли они меня потом обратно домой, поскольку в Оушен-Грин добраться из города без машины трудно. Они приказали, чтобы я ехал на своей машине, тогда я смогу отвезти домой и мистера Матсомпи. Он уже с утра в полиции.
Полицейские поехали впереди меня. Один из них всю дорогу сидел обернувшись, чтобы видеть — следую ли я за ними. Я обдумывал, не потребовать ли мне, чтобы вызвали адвоката, прежде чем я хоть что-нибудь скажу. Интересно, что рассказал полицейским Тайсто и на каком языке?
В полицейском участке меня отвели в помещение для допроса. Туда пришли двое мужчин, ознакомили меня с моими правами и спросили, понял ли я по-английски. Я сказал, что и с этим языком в ладах. Они объяснили, что им пришлось искать переводчика для допроса Тайсто, который уже дал показания, и Отто дал тоже. Я спросил, зачем им нужен еще и я. Они приказали мне объяснить, что случилось вчера на строительстве дороги с Ринне. Я рассказал, что лопата Тайсто попала на ногу Ринне. Они записали все и дали мне подписать, спросили еще, была ли ссора у Ринне с Тайсто перед тем, как он получил травму. Я сказал, что ссоры не видел, да и не интересуют меня чужие дела, видел только, как лопата упала Ринне на ногу и из раны потекла кровь. Они спросили, почему лопата Тайсто была острой, как мачете. Я не знал, как это объяснить, сказал, что Тайсто, очевидно, хочет, чтобы работа шла лучше, и потому содержит инструмент в таком состоянии. Полицейские сказали, что, как выяснилось, лопата была не казенная, а собственная, Тайсто принес ее утром с собой на работу. Я сказал, что приехал утром в Форт-Лодердейл в машине вместе с Тайсто и что у него лопата была уже тогда.
Меня задержали в участке недолго. Я опасался, как бы полицейские не спросили про разрешение на работу, но они не знали, что это интересовало чиновников. Тайсто и Отто ждали меня в машине Отто, когда я вышел из участка. Договорившись, что Отто поедет впереди, мы тронулись и двумя машинами направились на берег пролива к опушке парка. Там мы вышли из машин, прогуливались по травке и они рассказывали мне, а я им, какие показания дали. Отто утверждал, что дела против Тайсто не заведут, поскольку у полиции лишь одно заявление Ринне против наших трех показаний, да и нет у него таких связей, которые бы заставили полицию поднимать шум; Ринне успокоится, получив возмещение от страховой компании. Отто находил все происшедшее забавным, пытался посмеяться над этим, Тайсто как-то затих, заметил только, что небось и Ринне чему-нибудь научился, будет знать, как устраивать товарищеские суды и притеснять соплеменников в чужих краях.
Потом Тайсто сел в мою машину и мы поехали домой. Отто отправился на стройку дороги — править катком, посулил вечером прийти и сообщить, что сказали стройфирма и профсоюз. Дома, поджидая нас, уже сидели Тапани и Якобсон и, разомлев от жары, пили кофе, который сварила Кайсу. Сначала они ничего не говорили обо всей этой истории, и я думал, что они пришли к нам по другому делу, но затем Якобсон начал тихим голосом о трудностях, на которые мы обрекли весь его бизнес, ударив лопатой члена профсоюза, находящегося в списках получателей зарплаты строительной фирмы, мол, мы подвергли опасности работу ста пятидесяти человек, не имеющих разрешения; устроить, чтобы их держали на работе, обошлось бы ему подороже двухсот долларов, которые он вчера сунул какому-то взяточнику, чтобы нас держали на строительстве.
Тайсто сказал, что Якобсон ведь выложил эти деньги не из своего кармана, что он уже разобрался в якобсоновской системе посредничества по трудоустройству: не имеющим разрешения платят ниже всяких тарифов, и часть дохода от этого идет в карман Якобсона. С таких доходов, считал Тайсто, приличествует и оплачивать смазку. Тапани рассердился и закричал, что он помог нам перебраться сюда не для того, чтобы у него были лишние трудности, и не для того, чтобы испортить столь старательно налаженные отношения. Он хотел помочь старым друзьям, дать им возможность подготовиться к новой жизни тут, но теперь понял, что никому помогать не стоит. Тайсто спросил, какова его доля в посредническом бюро Якобсона по трудоустройству. Тапани
