и разочарование, а радость.
- Почему он вернулся, а ты нет? - спросил он, желая услышать как Драйган струсил.
- Я не знаю. Нас разделили. Меня окружили. Последнее, что я видел, что он дрался с монстром у обрыва. Затем меня схватили. Я думал, что он мёртв.
- Выходит, что он сбежал?! Бросил тебя, и ушёл?
- Не думаю, что он мог за мной пойти. Да и хорошо, что не пошёл, погиб бы там или... - Ханрис запнулся.
- Или стал бы таким как мы, да?
Охотник лишь кивнул и тяжело вздохнул.
- Ну что же, можешь радоваться, его это доля миновала. Теперь он дома, на радость Синте!
- Так значит ты всё же был дома? - оживился Ханрис.
Ронар отвернулся, шумно выдохнул, стараясь не выдавать Ханрису, какие чувства в нём бушуют при воспоминании о пустом доме, оставленном семьёй, которую он когда-то считал своей.
- Я хочу спать, - буркнул он.
- Почему ты здесь, Ронар? - не унимался Ханрис. - Почему не остался в долине?
- Почему?! - вспышка гнева заставила Ронара подняться. - Взгляни на меня! Ты что не видишь, кто я теперь! Здесь моё место!
- Не правда, - тихо сказал Ханрис, выставив перед собой руки. - Я уверен, что...
- Ты ничего не знаешь, ясно?! - волна жалости к себе захлестнула вдруг Ронара. На глаза навернулись слёзы. Чёртов день делал его слабым, возвращал человечность, от которой он почти избавился прошлой ночью.
- Я знаю, как это тяжело, - сказал Ханрис. - Понимаю, как сложно бороться. Но, вопреки всему, ты не должен быть один. В одиночку мы не победим это.
- Но ты же здесь, разве не по той же причине?
- Нет, Ронар. Я возвращаюсь домой. Мне помогли выбраться из их логова и теперь...
- Помогли? Кто?
- Это... сложно объяснить. Старый друг. А так же хорошие воспоминания. Воспоминания о семье помогли мне найти в себе силы противостоять зверю внутри.
- У меня нет ни таких хороших друзей, ни таких светлых воспоминаний.
- Это не так, мальчик мой.
- Моя семья меня бросила! Они испугались того, кем я стал. Все ушли из дома.
На некоторое время в пещере зависла тишина. Ронара и Ханрис глядели друг на друга.
Наконец Ханрис заговорил снова:
- Не знаю, что там у вас случилось, но уверен, Ронар, что семья тебя никогда не оставит. Вот вернёмся мы домой, и ты...
- Я не вернусь! - рявкнул Ронар. Ханрис было открыл рот, чтобы возразить что-то, но тут он добавил: - Я убил пастора!
Вновь тишина. Ханрис смотрел на Ронара и в его глазах мелькнул страх.
"Да, вот так! Теперь ты видишь, кто я! Я зверь!"
Когда он наконец признался кому-то в содеянном, на душе Ронара вдруг стало легче. Он признал свою вину. Да, он сделал это, и пусть знают, что теперь он об этом не жалеет. Не жалеет, хоть ком в груди и тупая боль уверяли его в обратном, не жалеет, потому что хищники не испытывают ни жалости, ни сожаления, они просто делают, что должны.
- Пастор Тарон мёртв, - заговорил Ронар тихим, дрогнувшим голосом, смахнув бегущую по щеке слезу. - Я убил его. Не собирался. Думал он поможет... Но он оказался таким же, как и вы все. Трусливым лжецом! Зато отменным на вкус.
- Ронар, - выдохнул Ханрис. - Властитель всемогущий... Неужели это правда?
- А ты как думаешь? Всё ещё хочешь, чтобы я вернулся с тобой домой, Ханрис? - последние слова, а особенно имя охотника, Ронар буквально сплюнул с языка, словно отвратительную горечь.
Затем он быстро лёг, демонстрируя, что не собирается продолжать этот разговор, и отвернулся от Ханриса, не столько потому, что не хотел видеть охотника, сколько потому, что не хотел, чтобы тот видел его слёзы. Предательские слёзы. Проклятый день делал его слабым. Человечным.
- Мне очень жаль, Ронар, - тихо проговорил Ханрис. - Я понимаю, как тяжело противостоять этому голоду. Как он сводит с ума. Лишает воли.
- Только если ты ему сопротивляешься. Но если утолишь его, то станешь сильным.
- Но перестанешь быть собой. Превратишься в чудовище.
- Значит я чудовище. Пусть будет так.
- Нет, Ронар. Ты просто заблудившийся мальчик. У нас с тобой ещё есть шанс всё вернуть. Даже теперь. После... всего.
- Я не вернусь домой, - прошептал Ронар прижав руки к груди, раздираемой изнутри болью и зажмурился, моля, чтобы сон как можно скорее вернулся и забрал его с собой туда, где нет этой боли и тревог. А потом, когда он проснётся, снова наступит ночь, и он вновь станет сильным и бесстрашным хищником. Таким быть проще, чем жалким, слабым человеком.
"Я не вернусь домой", - повторял себе Ронар. - "Я теперь один из них! Я не вернусь."
