сделала. Они ушли, не так ли? Якша.
Он дышал осторожно, медленно. Кивнул.
— А старейшина Прия была с ней?
Взгляд Шахар потемнел.
— Нет, — сказала она. — Нет. Она ушла.
Он снова попытался помочь Шахар подняться.
Она издала ужасный, истошный крик.
— Я помогу тебе, — сказал Рао. Она крепче прижалась к нему.
— Сначала императрица, — сказала она.
— Ты заслуживаешь жизни, — огрызнулся он. — Шахар, я сам буду ее защищать. Я позабочусь о ее здоровье.
— Ты не понимаешь, — сказала Шахар. — Она за скалами. Иди. Посмотри на нее.
Было ясно, что Шахар не собирается отговаривать.
Поэтому он отпустил ее. Пошел посмотреть.
Он сразу все понял.
Малини была жива. Не обожжена. Лежала без сознания, промокшая до костей, на ложе из черных цветов. Когда она дышала, они двигались вместе с ней. Сердцебиение жизни.
Он сделал шаг назад. Еще один.
— Она сгорела, — сказал Рао.
Шахар уставилась на него. — Что?
— Она сгорела, — повторил Рао. — Вот что ты видела. И она вышла из пламени невредимой. Она спасла нас всех. Вот что мы скажем. Когда вы переживете это — а вы переживете, — вы скажете то же самое. Она — живая мать пламени. Живая богиня. Ты понимаешь?
Сквозь боль выражение лица Шахар прояснилось. Она кивнула.
— Да, — сказала она более твердо. — Именно это я и видела.
Никто больше не будет иметь власти над Малини.
МАЛИНИ
Она проснулась одна.
Храм лежал в руинах, — низким голосом сообщила ей Лата. Осторожным голосом. Хирана рухнула.
Старейшина Бхумика позволил нескольким избранным членам совета Малини осмотреть то, что от него осталось, — исследовать землю и камень и не найти там ничего: ни якши, ни Прии.
Никакой жизни.
Она не умерла, подумала Малини. Она вцепилась в эту мысль, как в пыль, как в песок, как в пепел, пытающийся просочиться сквозь пальцы.
Она не умерла.
Прия.
Прия.
— Я встречусь со старейшиной Бхумикой, — сказала Малини. — Я предложила ей безопасность Ахираньи, если она и старейшина Прия помогут нам, и она выполнила свою часть сделки. Париджатдвипа сдержит свои клятвы.
Никто не стал спорить с ней, хотя она говорила с больничного ложа в окружении придворных, писцов и высокородных — сцена, так похожая на смерть ее отца, что она бы рассмеялась, если бы у нее были силы для смеха.
Она видела, что перед ней простирается жизнь. Она станет великой императрицей. Живой матерью пламени. Она будет одинока, без друзей и могущественна, как и предупреждала Разия. Она умрет в одиночестве, оплакиваемая, но по-настоящему любимая немногими. Она никогда больше не услышит смех Прии.
Но ей не было больно от этой мысли. По опыту она знала, что тяжелая рана часто бывает безболезненной, потому что ее боль слишком велика, чтобы разум мог ее осознать. Агония придет позже.
Прошло несколько недель, прежде чем ей приснилась темнота и кончики пальцев на губах.
Якша ушла, — сказала она — или попыталась сказать. Протянула руку и почувствовала под ладонью улыбающийся рот Прии.
Якши больше нет, — согласилась Прия.
Но я не просто якша.
Проснувшись, она позволила Свати расчесать ей волосы и взглянула на собственное лицо в серебристом стекле зеркала. Она не была ни золотой резной, ни живой матерью пламени. Она выглядела смертной и усталой.
Но за ночь на ее груди вырос цветок. Черный цветок.
Обещание.
БХУМИКА
Ее магия исчезла.
Она снова и снова тянулась к сангаму.
Волшебство исчезло, и Прия была мертва.
Она все еще чувствовала деревья, их качание и движение. Песню воды, разрастание корней. Но она не могла ничего сдвинуть с места, ничего изменить.
Возможно, это знание ощущали все люди, которые никогда не пробовали воды бессмертия.
Если они разгребут завалы Хираны, то ничего не найдут, знала она.
Никаких вод Бессмертия, сверкающих голубым внутренним светом.
Ни Прии.
Все исчезло.
Но Малини хотела поторговаться с ней.
— Полагаю, она действительно хочет поторговаться. Но ради осторожности отведи их в безопасное место, — сказала она Дживану. Она подняла Падму со своего бедра и положила ее на руки Дживану. Он нежно взял ее. Кончики их пальцев соприкоснулись. — Используй тропинки, которые вырезал Ганам. Уведите детей, по крайней мере. Держите их в безопасности, пока я не принесу новости.
Дживан кивнул.
Он не сказал ей, как сильно не хотел оставлять ее; не сказал, что любит ее и как сильно боялся потерять ее в ужасах храма и всех тех ужасах, что были до него. Болезнь во время их путешествия в Алор. Разбойники, голод. Бушующие воды вокруг деревни. Якша, проснувшийся под монастырем, и пожар. Но он сказал: — Бхумика. — И она поняла.
Роскошный шатер. Императрица, седая и усталая, без украшений, одетая в неумолимый белый цвет.
— Якша мертв, — сказала Малини. — Ты выполнила свою часть нашего договора. Садись.
Бхумика села.
— Многие говорят, что я должна потребовать от тебя клятву, — сказала Малини. — Клятву верности, которую дают народы империи. Но я не думаю, что ты это сделаешь.
— Я не стану выкупать душу Ахираньи, — сказала Бхумика. Когда-то, возможно, она бы так и поступила. Она пожертвовала многими идеалами ради безопасности и выживания. — Ахиранья уже достаточно пожертвовала.
Малини встретилась с ней глазами, ее взгляд искал. Затем она кивнула.
— Колесо вращается, — сказала Малини. — Колесо, в котором цветы распускаются, умирают и распускаются снова. Если я привяжу тебя к Париджатдвипе, станет ли Ахиранья в один прекрасный день гарантировать возвращение чего-то похожего на Эпоху цветов? Будем ли мы сокрушать тебя по очереди, пока не закончится время? Нет. Я устала от жестокости колеса. Обрети свободу Ахираньи, старейшина Бхумика.
Управляй своим домом хорошо.
Мы заключим договоры, и я скажу своему народу, что если они бросят мне вызов, то бросят вызов Матери Пламени, воплотившейся в плоть. Они не смогут оспорить меня.
РАО
Он смотрел, как Малини выступает перед ревущей толпой жителей Харсингара. В воздух бросали цветы жасмина. Воздух был наполнен ликованием.
А Малини, стройная фигура в белом, стояла над всем этим и провозглашала будущее с таким же авторитетом, как безымянный бог.
Эта война была выиграна с помощью ахираньи, которые отвернулись от своих богов ради себя и ради нас.
Они проявили мужество.
Мы заключим с ними соглашение.
Мы будем двигаться вперед с миром.
Мир. Он гадал, как это будет выглядеть.
В разгар празднования он нашел Симу, сидящую в одиночестве на крыше, где он когда-то сидел и напивался до одури. У нее не было с собой спиртного. Она смотрела в
