не знаю, во сколько вернусь домой. Она сказала, что получила приглашение на вечеринку и решила пойти. Она оставила мне адрес на случай, если я приду домой достаточно рано, но в противном случае она увидит меня, когда мы вернемся домой.
«Пока, Сладкий!» — сказала она, когда я уходил. «Хорошего дня. Надеюсь, твой тест по химии пройдет хорошо!»
«До встречи!» ответил я, быстро поцеловал ее и вышел за дверь с почти пустой сумкой, перекинутой через плечо. Тяжелый учебник по химии я оставил дома, потому что он не пригодится мне на экзамене. В конце концов, я добавил то, что не носил с собой уже целую вечность — презервативы. С тех пор как я переехал в Чикаго, я отвык носить их с собой, но все равно держал под рукой коробку с ними. Единственный раз, когда я действительно носил их с собой, был во время встречи с Татьяной в ее гостиничном номере. Я не думал, что они понадобятся мне на свидании со Стефи, но все равно захватил несколько штук на всякий случай.
Я вошел в лекционный зал и увидел, что Стефи ждет меня. На ней был розовый свитер и серая шерстяная юбка длиной до колен. Я впервые увидел ее в юбке и понял, что она надела ее из-за нашего свидания. Я был рад, что надел свой обычный полностью черный наряд, который, по словам Стефани, всегда выглядел так сексуально. Я сел рядом со Стефи и достал свой механический карандаш, ластик и калькулятор. Она улыбнулась, и мы обменялись приветствиями. Через минуту вошел преподаватель и начал давать указания по проведению экзамена.
Экзаменационные листы были розданы, и я последовал методике, которую перенял в Старшей школе: прочитал весь тест, прежде чем ответить на вопросы. Я поставил маленькие галочки напротив трех из 45 вопросов, с которыми, как я знал, у меня могут возникнуть проблемы. Я пропускал их, сначала выполнял те, с которыми мне было легче справиться, а затем возвращался к этим трем. С моей точки зрения, лучше не успеть решить одну из трудных задач, чем запутаться и не успеть ответить на более легкие. Единственным недостатком было то, что эти три вопроса стоили больше, чем несколько более простых вопросов вместе взятых. Частичный зачет мог бы стать моим спасителем.
Я быстро справился с первой дюжиной вопросов, которые были простыми, как перечисление правил безопасности в лаборатории или определение молекул по их формулам. Следующие несколько вопросов были посвящены химическим реакциям, включая их продукты, эндо- или экзотермические реакции и т. д. Благодаря занятиям в предыдущий день, как в лаборатории, так и со Стефи, я уверенно ответил на все эти вопросы. Я перешел к вопросам о химических связях и силах, которые также были частью исследования. Я дошел до конца теста и вернулся к трем задачам, которые я пропустил.
Каждая из них заключалась в анализе результатов эксперимента и выписывании от руки основных наблюдений, а также построении соответствующих графиков и последующей критике предложенного вывода. Это всегда было самым трудным для меня, потому что, хотя я и склонен к скептицизму, когда выводы казались логичными, мне было трудно увидеть альтернативные решения. Над этим мне нужно было поработать, и я подумал, не стоит ли мне пройти курсы философии или логики, или и того, и другого.
Когда я закончил, я был уверен, что достаточно хорошо справился с каждым из этих трех вопросов, чтобы получить хотя бы частичный зачет. Я просмотрел все свои ответы, внес одно изменение в то, что я неправильно прочитал, и пересмотрел один ответ, который, как я понял, относился к вопросу с подвохом, а затем сдал экзаменационную работу. Вместо того, чтобы быть одним из первых, я оказался почти последним, закончив экзамен всего за десять минут до конца.
Стефи ждала меня прямо у входа в аудиторию. Она прислонилась к стене и улыбнулась, увидев, что я выхожу.
«Мне было интересно, закончишь ли ты. Ты застрял?»
«Не совсем. Я следовал своей обычной системе: прочитал экзаменационные вопросы, отметил те, которые мне кажутся сложными, а затем оставил их на конец. Таким образом, я могу быть уверен, что получу зачет за максимальное количество правильных ответов и не запутаюсь в сложных вопросах. Я делаю так с начала Старшей школы, и это работает довольно хорошо».
«Вау, это хорошая стратегия! Я полагаю, это были три вопроса по анализу?»
«Да. Но я уверен, что почти все остальные вопросы были правильными, и если я получу даже частичную оценку за анализ, у меня будет «B». А благодаря твоей помощи в лаборатории и ответам на мои вопросы по домашнему заданию, у меня все равно будет «A» за курс. Очевидно, что чем лучше я буду заниматься, тем больше вероятность, что я получу «A», но финальный экзамен будет сложным».
«Нам просто придется больше заниматься. Если ты можешь справляться с матаном и физикой, ты сможешь справиться и с химией!».
«Хватит об учебе! Что мы делаем сегодня?»
«Все, что захочешь. У тебя есть машина, так что мы не ограничены метро или пребыванием в кампусе».
«Ну, может быть, ты хочешь сделать что-нибудь в Чикаго? Ты уже ходила в «Уно» за пиццей в чикагском стиле?».
«Нет. А какая она?»
«Ее готовят в железной сковороде, поэтому она очень толстая, не такая, как обычная пицца, которую можно получить в пиццерии дома. Мне нравится, и я думаю, что тебе тоже понравится. Мы могли бы поужинать там, если ты хочешь».
«Конечно. А как насчет обеда и полдника?»
«Как насчет таверны «Козел Билли «? Ты видела сценку с Джоном Белуши в Saturday Night Live?».
«Да! Это реальное место?»
«Ага. Пойдем туда на обед. Если ты хочешь сходить в Художественный музей, мы можем это сделать, или в Музей естественной истории, Аквариум Шедда или Планетарий Адлера».
«Оооо! Планетарий звучит круто. Давай пообедаем, а потом пойдем туда».
Мы подошли к моей машине, и Стефи рассмеялась, когда увидела ее.
«О, не модель Turbo?» — игриво спросила она. «Думаю, ты не Берт Рейнольдс![243]».
«Турбо» стоил на 2000 долларов дороже, и в автомобильных журналах писали, что он отстойный. У этой обычный V8, и она может двигаться чертовски быстро. Мне называть тебя «Лягушонок»?»
«А в следующий раз ты спросишь, хочу ли я прыгнуть на тебя, Бандит?» — хихикнула она.
Я засмеялся и придержал дверь, пока она садилась, затем подошел к водительской стороне и сел сам.
«Конечно, — сказал я с глупой ухмылкой, — я мог бы
