значит, что он отвернулся от вас. Пол сохранит и упасет вас. Он высоко ценит красоту Каладана, и вы всегда будете ощущать на своем плече его нежную и сильную руку.
Она улыбнулась, придав лицу блаженное выражение. Люди, казалось, почувствовали облегчение. Все были довольны. Да, они всегда знали, как предан своему народу и Каладану Дом Атрейдесов, каким милостивым может быть их герцог. Они будут всегда это помнить.
Бомбардировка Эпира продолжалась тридцать шесть стандартных часов. Боевые корабли летали над местностью, обстреливая ее из всех видов бортового оружия и забрасывая бомбами. Когда все было кончено, на планете не осталось ни одного целого дома, ни одного не сожженного дотла населенного пункта, ни одного поля, пригодного для вспашки и сбора урожая. Леса исчезли, превратившись в обгорелые стволы и кучи пепла. Небо было затянуто едким дымом и кислотными парами. Океаны превратились в коричневую отравленную жидкость, ядовитую для всех форм сухопутной и водной жизни. От некоторых зажигательных снарядов выгорала сама атмосфера.
После этого боевые корабли в течение двух суток на малой высоте несколько раз облетели планету, проверяя, не ведутся ли на поверхности радиопереговоры, нет ли где-либо признаков жизни, и беспощадно расстреливали те места, где жизнь не была полностью уничтожена. Записи в бортовых журналах и голографические съемки сотни кораблей должны будут сохранить для потомства картину абсолютного уничтожения.
Жизнь никогда не сможет возродиться на Эпире. Теперь эта планета стала рубцом на теле галактики, который невозможно будет ни игнорировать, ни забыть.
Таково было кровавое послание Муад’Диба.
Несмотря на то что Преподобные Матери создают у чужаков впечатление полного своего единодушия, их организация тем не менее отнюдь не является сильно спаянной. Особенно заметно это стало после провала нашего плана по выведению Квизац Хадерача. Чтобы сохранить лицо, Ордену сестер пришлось разработать квоты и планы на случай внутренних раздоров и возможного раскола. Но невозможно долго соблюдать такие строгие правила.
Архивы Уаллаха IX
От своих частных осведомителей принцесса Ирулан узнала о предстоящем приезде делегации ордена Бинэ Гессерит с Уаллаха IX, но относительно цели этого визита Ирулан могла только строить более или менее правдоподобные догадки. Ясно было только одно – эти женщины решили обратиться к ней лично и без предупреждения. Надо было подготовиться. Для того чтобы не раскрывать своих информаторов, ей придется разыграть искреннее удивление.
Три высокопоставленные Преподобные Матери смело вошли в цитадель с таким видом, словно их влияние и власть остались такими же, какими были при Шаддаме IV. Пол запретил своей заклятой противнице Гайе Елене Мохайем ступать на землю Дюны, но другим членам Ордена сестер было позволено с небольшими ограничениями свободно перемещаться по планете, хотя, конечно, политическое влияние ордена было значительно поколеблено. В отличие от Падишах-Императора Полу были не нужны личные Вещающие Истину, не нуждался он и в советах Преподобных Матерей, если не считать Алии и леди Джессики.
Ирулан понимала, что Бинэ Гессерит весьма болезненно переживал утрату влияния. Потребуют ли они содействия принцессы в восстановлении былого положения ордена в Империи? С мимолетной улыбкой Ирулан была вынуждена мысленно констатировать, что это напрасные надежды. Муад’Диб уже хорошо понял, что такое Орден сестер.
Несомненно, они станут нашептывать ей посулы и прибегнут к тайному языку жестов, чтобы склонить к участию в каком-нибудь заговоре или интриге. Хотя сама Ирулан воспитывалась и обучалась в ордене, она пришла к выводу, что, несмотря на тысячелетия изучения человеческой природы, даже сестры Бинэ Гессерит оказались не в состоянии понять, кем был Муад’Диб и на что он был способен. И не его дело учить их уму-разуму.
Может быть, стоит дать им первый том «Жизни Муад’Диба»?
Одетая в официальный повседневный наряд Ирулан занялась своими обычными делами. Она осмотрела небольшую беседку, построенную специально для нее внутри огромной оранжереи, в центре лабиринта живых изгородей и тропинок – превосходное место для писательства и размышлений. Косые лучи освещали уютное помещение беседки, падая сквозь высокое плазовое окно. На ветке склонившегося к крыше беседки дерева Ирулан заметила неизбежную камеру наблюдения.
По настоянию Пола Корба придирчиво прочел каждую страницу последнего наброска Ирулан, сделал на полях массу замечаний и поправок, но на самом деле не нашел ничего, что вызвало бы у него возмущение. Ирулан и не ожидала никакого недовольства. Она была достаточно опытной и умела объясняться тонкими, недоступными Корбе намеками. В целом, Корба, кажется, был доволен и сгорал от нетерпения, ожидая выхода в свет следующего тома.
Плотник в это время заканчивал отделку небольшого садового сооружения, укрепляя на дверном косяке придуманные Ирулан украшения. В ее юные годы, когда Ирулан жила на Кайтэйне, у нее было в императорском дворце такое же частное крыло. Она помнила его с тех времен, когда была еще совсем маленькой девочкой. Здесь, в этом чужом мире, к которому она так и не привыкла, Ирулан надеялась в своем искусственном саду чаще вспоминать о более безоблачных временах.
Плотник был пожилой человек с морщинистым лицом, снежно-белыми волосами и кустистыми бровями. Одет он был бедно, но сравнительно чисто. Он закончил работу и аккуратно принялся укладывать в ящик свои инструменты – каждый в особое гнездо. Выпрямившись, мужчина посмотрел на принцессу, явно ожидая похвалы.
– Никогда не видела такой красивой работы. Муад’Диб будет доволен.
Она сомневалась, что Пол вообще заметит эту беседку; она устраивала убранство сада по собственному усмотрению; жалкая карикатура на реальное влияние и власть. На лице плотника появилась нерешительная благодарная улыбка. Он поклонился и ушел.
Ирулан принялась ждать. Теперь осталось недолго.
Из-за центральной живой изгороди она услышала шелест накидок. Визитерши самостоятельно искали путь в лабиринте тропинок, не объявив заранее о своем приходе. Значит, они каким-то образом сумели пройти через пост охраны, но запутанные дорожки несколько задержали их появление. По виду появившихся вскоре перед ней трех Преподобных Матерей Ирулан могла точно сказать, что они изо всех сил старались скрыть неприятное волнение.
– О, сестры! Я не ожидала вашего приезда.
– А мы не ожидали, что нас проведут сквозь строй, прежде чем дать разрешение на аудиенцию у нашей сестры, – сказала одна из Преподобных Матерей. Женщине с овальным лицом было немного за двадцать.
Ирулан уже знала их имена – старшую Преподобную Мать звали Генино, а ее более молодых спутниц Налики и Остед. Все три были, пожалуй, слишком молоды и едва ли прошли процедуру испытания, но были уже весьма влиятельными членами ордена. Мало того, все они числились личными советницами самой Верховной Матери.
Ирулан не выказала никакого сочувствия.
– Я – жена Императора Муад’Диба. Меры безопасности поэтому неизбежны, и вы прекрасно это знаете. Если бы вы заранее известили меня о своем приезде, то охрана пропустила бы вас ко мне без всяких
