старого смартфона.
Вот бы ее мастер-чип вышел из строя!
Тут светодиод в виске девочки тлеет угольком и медленно гаснет.
Неужели мой нейроюнит выключил его? Мысленной командой?
Да нет, просто совпадение.
Нейрозомби обмякают. Они пихают руки в карманы, сутулятся и опускают головы. Некоторые садятся на стулья, некоторые – на корточки. Разинув рот, я наблюдаю утихомирившуюся допросную.
А если они поднимут руки и обозначат, что слышат мои мысли?
Груздерман воздевает нож. Я вздрагиваю. Но он просто держит его над собой. Тут же все марионетки следуют его примеру – лес рук.
Работает! Седьмой, черт веревочный, первосортную систему контроля состряпал! И она теперь принадлежит мне? Тереблю горошину в виске, она колется и бьет током, но не могу перестать: так управление чувствуется, как секс без презерватива, – лучше.
– Ну-ка встаньте на одну ногу! – Давать команды вслух как-то сподручнее.
Марионетки хором говорят приторное:
– Да, Хозяин.
И послушно исполняют. Кто-то теряет равновесие, падает. А я хохочу взахлеб.
– Вы что делаете, клоуны? – восклицает Алиса.
Я назидательно качаю пальцем и осаживаю:
– Твои команды больше не действуют в этом подземелье, деточка.
Тут Саймон, босая голова, нокаутированный железным кулачищем, подает голос.
– Братан? – вопрошает он сипло и тихо.
– Чего?
– Ты как? – Сам лысый по-прежнему лежит звездой на полу и даже глаз не открывает.
Нейрозомби балансируют на одной лыже. Особенно комично выходит у Груздермана: он закусил язык и машет роборуками, как стрекоза, длинные волосы блестят от пота.
– Все под контролем, – рапортую я. – Я перехватил мастер-чип Седьмого. Теперь я здесь босс!
Саймон отрывает руку от пола и показывает большой палец.
– Красава, ро́дный! Скажи им, пусть выведут нас отсюда.
– Сейчас-сейчас, – отмахиваюсь я, тяжело дыша.
У Груздермана из кармана безрукавки торчит смутно знакомое колечко. Я вытягиваюсь в струнку, опираясь на столешницу, хватаюсь за него и извлекаю смит-вессон. Прижимаю пушку к бедру, украдкой смотрю на Саймона – тот по-прежнему навзничь. Осторожно пихаю револьвер за пояс карго сзади и одергиваю водолазку. Надеюсь, он на предохранителе: не приведи Аристотель, выстрелит – седалище в клочья.
– Заживем! – воркует лысый. – Красава, Сём!
Нет.
– Мы будем ничуть не лучше этого психа, если позволим просочиться наверх еще одной технологии управления людьми, – возражаю я, приземляясь на стул. – В чьи руки она попадет?
– Да мы ж чисто для себя, че ты ссыкаешь. Представь: заходим с тобой в букмекерку али казино какое, суем фуфлыжникам чипы в бошки – и бабки наши! А потом – по девочкам. Моделей снимем, хошь по две, хошь по три, на сколько здоровья хватит. А конину? Ты конину когда-нибудь пил за сотни тысяч? Вот выпьем. Икоркой зажуем. Воду только из стеклянных бутылок хлебать будем! Мещанский люкс позволим, тяжелый, как наша жизнь, братишка. По жизни фарт, в крови – азарт.
– Ты – можно на «ты»? – сам-то в это веришь? Сколько времени пройдет, когда они, – я обвожу рукой свору нейрозомби, – перекрасят свой бирюзовый в оранжевый и мы поменяемся с ними местами?
– Да у них и так наверняка уже есть подобное. Может, кучерявый эти чипы и вовсе не изобретал, а тут спер.
– Мы – не он! – топаю ногой.
– Не пыли! Мы все из одного теста деланы, не льсти себе. Ты что, особенный? Особенных бьют, дядя, не мне тебе рассказывать.
– Меня и так бьют.
– Это мой шанс завязать узелок и зажить обычной жизнью. Ты – мой шанс, Сёма.
И для этого лысому нужны девочки-модели и дорогущий коньяк с икрой? Вот уж дудки! Хотел бы покончить с криминалом – покончил бы. Это осознанный выбор. Я тут ни при чем.
Конечно, вслух я это не озвучиваю.
– Я просто не хочу быть новым Оппенгеймером, – говорю.
– А я хочу.
– Как угодно, только вот нейроюнит у меня в голове. Впрочем…
Медленно поднимаюсь, держась за спинку стула. Немного пошатываюсь, делая первые шаги. Чьи-то черные очки трещат как лед под ногами. Вестибулярный аппарат сходит с ума от диковинной картинки в голове. Я едва не промахиваюсь, когда пытаюсь опереться на Груздермана, до сих пор стоящего на одной ноге. Но все же нахожу его плечо и кладу руку.
– Ты что задумал? – кричит Саймон. Он поднимает голову – и тут же хватается за нос.
– Петр Витальевич, слушайте мою команду, – громко говорю я. – Вам сейчас нужно собрать всех людей с бирюзовыми чипами. Проследовать с ними в санитарную часть. В ней отыскать аппарат МРТ. Организуйте живую очередь, в которой вы будете последним.
– Не смей! – Лысый пытается подняться, но теряет равновесие и снова растягивается на полу.
– Далее по шагам, – продолжаю я. – Каждому в очереди нужно снять швы на веках – найдете чистый скальпель. Соблюдайте базовую санитарию, пожалуйста. После этого каждый человек с бирюзовым чипом должен пройти процедуру томографии в аппарате. Убедитесь, что чип после этого неработоспособен. В противном случае – уничтожайте нейроюнит физически. Если после деструкции чипа человек начнет себя вести неподобающе – разрешаю усмирять его силами марионеток, которые будут вам доступны. Вам тоже предстоит пройти томографию в самом конце, обязательно с двумя чипами. Понятно?
– Да, Хозяин. Что делать дальше?
– А дальше… ты сам себе хозяин.
Я хлопаю Груздермана по щеке.
– Ой, дура-а-ак, – протягивает Саймон.
– Да, Петр Витальевич, вон того лысого товарища близко не подпускайте на протяжении всего процесса. – Толстяк сжимает кулаки. – Но бить запрещаю!
– Хорошо, Хозяин.
Я нащупываю чип и тяну что есть силы. Режет. Морщусь. Открываю глаза – и с радостью отмечаю вернувшееся стереоскопическое зрение. С линейной перспективой, куцым углом обзора и приглушенными цветами. Допросная расплывается и кружится – еще не привык к родной бинокулярной системе.
Пальцы испачканы в крови, как в малиновом варенье. Я осторожно прижимаю чип к виску Груздермана и нажимаю, ощущая, как поскрипывают иголки, вгрызаясь в плоть. Рядом с бирюзовым огоньком вспыхивает оранжевый. Я отхожу на шаг и, затаив дыхание, наблюдаю. Саймон поворачивается на бок и, разинув рот, тоже смотрит на робототехника.
Петр Витальевич медленно встает на обе ноги и замирает.
– Эй, все! – громко визжит он. – Кто знает, где тут санчасть?
– Я знаю, Хозяин, – отвечает ему несколько голосов.
– Все туда.
Нейрозомби кучкуются и стадом баранов, толкая друг дружку, идут к двери.
Я победоносно гляжу на лысого. Он хлопает рукой по полу, закусывает губу и неловко поднимается. Сморкается кровью на пол.
– Товарищи, а кто подскажет, как отсюда выйти? – спрашиваю я.
Но марионетки игнорируют меня. На выходе из допросной уже давка.
– Эй, все, идите сюда! – разносится визг Груздермана вдалеке по коридору.
– Ну что, умник? – злобно спрашивает Саймон. – Чего глазом косяка кидаешь? Не все продумал? И как мы теперь выберемся?
– Ногами, – бурчу я.
– Куда вы все? – Алиса бросается в толпу зомби и расталкивает их. – А как же я?
Нейрозомби прут мимо нее.
– А ты идешь с нами! – срываюсь я. Глаз дергается, в груди ломит. Я понятия не имею, что делать дальше. – Квантовый выкормыш, теперь тебе
