по своему желанию.
А еще ради бессмертия.
Луций не боялся смерти, но не хотел умирать. Ему было всего сорок два года, но он уже чувствовал, как время неумолимо отнимает у него силы. Первые седые волосы, легкая одышка после долгой ходьбы, боли в суставах по утрам — все это напоминало о приближающейся старости.
Философский камень мог изменить все. Даровать вечную молодость, бесконечное время для изучения мира, для наслаждения жизнью.
«И если этот Виктор действительно знает секреты алхимии…»
Луций представил себе будущее, в котором философский камень был создан. Он видел себя вечно молодым, владеющим неограниченными возможностями. Видел, как его имя вписывается в историю рядом с именами величайших людей всех времен.
Но была и обратная сторона. Если Виктор действительно обладал такими знаниями, почему он предлагал их так легко? Что он получал взамен? И не скрывал ли за своим предложением какую-то ловушку?
Патриций вспомнил древние истории о существах, которые являлись к людям в человеческом обличье и предлагали исполнить любые желания в обмен на нечто ценное. Конечно, это были всего лишь легенды, но…
А что если Виктор преследовал собственные цели? Что если ему нужны были не золото или благодарность, а возможность использовать ресурсы Луция для каких-то экспериментов?
«Хватит! — резко оборвал себя патриций. — Я начинаю мыслить как суеверная старуха».
Он допил вино и решительно направился в дом. Какими бы ни были мотивы Виктора, шанс создать философский камень выпадал раз в жизнь. Луций не собирался упускать его из-за беспочвенных страхов.
Проходя по коридорам виллы, патриций обдумывал практические вопросы. Нужно будет выделить Виктору лучшую гостевую комнату, обеспечить всем необходимым для алхимических экспериментов, возможно, расширить существующую лабораторию.
А еще нужно будет осторожно наблюдать за ним. Не из недоверия — из разумной осторожности. Луций не дожил до сорока двух лет, оставаясь наивным. Он знал: даже самые выгодные предложения могут таить в себе опасность.
Остановившись возле двери в свои покои, патриций еще раз обдумал ситуацию. С одной стороны — возможность исполнить мечту всей жизни. С другой — неизвестность и потенциальный риск.
Но разве великие достижения возможны без риска?
Луций вспомнил слова Виктора о том, что «истинная алхимия требует не только знаний, но и готовности к переменам». Тогда эта фраза показалась ему поэтичной метафорой. Теперь он начинал подозревать, что незнакомец имел в виду нечто более конкретное.
Какие перемены ждали его дом с появлением загадочного гостя? И готов ли он сам к тому, что может произойти?
Луций улыбнулся и вошел в комнату. Завтра начнется новая глава его жизни. Глава, которая могла привести к триумфу или катастрофе. Но в любом случае — не к скуке.
А пока что он приказал бы слугам подготовить лучшую гостевую комнату для Виктора. И постараться незаметно выяснить все, что можно, о загадочном госте. Не из подозрительности — из естественного любопытства человека, в чей дом входило неизвестное.
Патриций засыпал с мыслями о золоте, которое можно будет создавать из свинца, и о вечной жизни, которая, возможно, станет реальностью. Он не знал, что его новый гость думает совсем о других вещах — о том, как использовать философский камень не для обретения бессмертия, а для того, чтобы это бессмертие потерять.
И не подозревал, какую цену придется заплатить всему Риму за осуществление мечты о создании философского камня.
В эту ночь патриций Луций Корнелий Максим спал спокойно, видя сны о золоте и вечной жизни. Один из последних спокойных снов в его жизни.
Завтра все изменится. Завтра в его дом войдет не просто алхимик, а сила, способная перевернуть привычный мир. И Луций еще не подозревал, что станет не просто свидетелем этих перемен, а их невольным соучастником.
* * *
**ИНТЕРЛЮДИЯ: СЕЯТЕЛЬ СЛУХОВ**
Рим просыпался под первыми лучами солнца, и вместе с городом просыпался Локи. Бог-хитрец стоял на крыше одной из инсул в Субуре — самом густонаселенном районе города, где слухи рождались быстрее, чем мухи на падали. Отсюда, с высоты птичьего полета, он мог наблюдать, как по улицам снуют торговцы, ремесленники, рабы — все те, кто составлял живую плоть вечного города.
Сегодня ему предстояла особая работа. Нужно было посеять семена слухов, которые прорастут и расцветут пышным цветом к тому времени, когда Виктор Крид начнет действовать. Локи знал: в Риме слова имели не меньшую силу, чем мечи, а правильно направленные слухи могли изменить ход событий.
Первым делом он принял облик простого торговца тканями — невысокого, полноватого мужчины с добродушным лицом и цепкими глазами. Такие люди всегда знали последние новости и охотно ими делились. Локи спустился с крыши и направился на Форум Боариум — скотный рынок, где с утра до вечера толпился народ.
— Эй, Гай! — окликнул он одного из мясников, которого видел здесь вчера. — Слышал новость?
Мясник, здоровенный детина с окровавленным фартуком, обернулся:
— Какую новость, Марк? — Локи мысленно усмехнулся — его способность принимать чужие облики включала и память о том, как эти люди общались друг с другом.
— Да вот, один мой приятель видел в порту странного человека, — Локи понизил голос, придавая словам оттенок тайны. — Высокий такой, светловолосый. Говорят, алхимик из дальних земель.
— Ну и что в этом странного? — пожал плечами мясник. — Алхимиков в Риме пруд пруди.
— Да не простой он, — Локи оглянулся по сторонам, изображая осторожность. — Говорят, этот может золото из свинца делать прямо на глазах. И не фокусы всякие, а по-настоящему.
Глаза мясника загорелись интересом:
— Сам видел?
— Не сам, но Луций видел. Тот, что рыбой торгует у пристани. Рассказывал, что этот алхимик взял кусок железа и превратил его в серебро. Вот так, при всех.
— А ну? — мясник явно заинтересовался. — И где же он сейчас, этот чудотворец?
— Говорят, поселился у какого-то патриция, — Локи развел руками. — Но который именно — не знаю. Да и найти его теперь небось не просто. Такие люди не любят лишнего внимания.
Мясник кивнул, уже представляя, как будет пересказывать эту историю своим покупателям. А Локи удалился, довольный результатом. Первое семя было посеяно.
Следующей остановкой стали термы. Локи принял облик молодого патриция — статного мужчины с холеными руками и надменным выражением лица. В банях собирались представители знати, и здесь нужна была информация другого рода.
— Марк Антоний говорил вчера интересную вещь, — небрежно бросил Локи, обращаясь к группе сенаторов, расслаблявшихся в теплой воде.
