– Кто они такие? – шепотом спросил Гай.
– А-а, это Кричтоны, Доннелисы и Мартины. Они все помешаны на охоте. Что касается меня, то в охоте меня интересует только одно – как бы еще выпить. Тебе налить, старина?
Гай протянул бокал и наблюдал за тем, как маленькие золотистые пузырьки поднимались к поверхности янтарной жидкости и затем лопались. Выпив шампанского, он присоединился к гостям, сидящим у пылающего камина, снова почувствовав себя чужим. Похоже, эти люди не желают его принять.
Один лишь Джон приветствовал его с улыбкой и искренней радостью. После Дианы, которая держалась одинаково доброжелательно со всеми, Джон был самым приятным из всей компании, и Гай почувствовал к нему глубокую симпатию. Джон и внешне был весьма привлекателен – стройный, гибкий, с шелковистыми светлыми волосами. Когда Гай увидел его в первый раз, ему тотчас же вспомнился знаменитый портрет принца Генри, сына короля Якова IV, написанный в 1610 году. Может быть, Джон был потомком этого романтичного принца в камзоле с кружевными манжетами и воротником?
В этот момент он увидел в большом зеркале свое отражение и рядом – отражение Джона. Они были одного роста, почти одинакового телосложения, только Гай был черноволосым и более мужественным, а Джон – белокурым и более изящным. Вот такой контраст, и в то же время…
– Выпьем еще, Гай? Нам надо нализаться как следует, чтобы вынести этот кошмарный обед! – зашептал Джон на ухо Гаю.
Гай ответил ему улыбкой.
Если проявить осторожность, женитьба на Диане может оказаться очень даже удобной вещью.
А тем временем он отправится на Рождество в Шотландию, где остановится у знакомого парня, родители которого живут в замке. Затем встретит Новый год здесь, с Дианой. После Нового года он, вероятно, сделает ей предложение. У него не было сомнений в том, что Диана его примет. Было только одно препятствие, которое ему надо будет преодолеть, но он старался о нем не думать.
Ему придется все рассказать своей матери, и она наверняка придет от этого в ярость.
Глава 4
Буря разразилась внезапно, застала людей врасплох и вынудила их искать временное убежище. Дождь лил как из ведра, вода ручьями стекала с карнизов и навесов. Улицы превратились в мутные реки, потоки воды несли по канавам мусор, засоряя стоки и не давая воде уходить.
Франческа, идя вдоль Парк-авеню, подняла голову и увидела, что огромные сталагмиты небоскребов покрыты пеленой воды, а верхушки скрыты густыми облаками.
– Проклятие! – пробормотала она, плотнее запахивая пальто. – Я никогда не сделаю свои рождественские покупки, если так будет продолжаться. – До Рождества оставалось десять дней, и Франческа хотела купить подарок Марку.
Она решила направиться к торговому центру «Готэм бук март», где, насколько она знала, можно было приобрести что-нибудь интересное. Возможно, даже первые издания. Прячась в подъезде закусочной, Франческа смотрела на стену дождя и составляла в уме список людей, которым нужно купить подарки: матери, подруге Карлотте Линарес – однокашнице по Колумбийскому колледжу и, конечно же, дяде Генри.
Генри Лэнгхэм не был ее дядей в полном смысле слова, однако Франческа воспринимала его именно в таком качестве с того времени, когда была еще совсем маленькой. Дядя Генри заслуживал того, чтобы поддерживать с ним отношения. Особенно сейчас, поскольку Франческа была уверена, что он разделяет ее стремление управлять «Калински джуэлри». Он постарается убедить Сару дать ей шанс. Предложит, чтобы она вошла в совет директоров. Кроме того, он может обучать ее и помогать ей, как помогал матери семнадцать лет назад.
Промокшая, но в приподнятом настроении, Франческа добралась домой двумя часами позже. Под полой пальто у нее находились две книги – она сунула их туда, защищая от ливня: том стихов и поэм Байрона в кожаном переплете с золотым обрезом, изданный в 1873 году, который предназначался Марку, и биография Уинстона Черчилля для дяди Генри. А еще она принесла добрую дюжину пакетов, один из которых был от Бергдорфа Гудмена. В нем находился голубой с зеленым шелковый шарф для Сары. А что еще можно подарить матери, у которой есть все? Для Гая она ничего не купила. Посылать авиапочтой очень хлопотно. Она направит ему поздравительную открытку.
– В гостиной вас ожидает мисс Линарес, мисс Эндрюс, – сообщил дворецкий, едва Франческа вошла в дом.
– Вот как? – удивилась Франческа. – Я не ждала ее. Пожалуйста, принесите нам кофе.
– Да, мисс Эндрюс.
Франческа свалила все покупки на стол в вестибюле, глядя в зеркало, взбила волосы и сбросила промокшее пальто. Выглядела она сейчас не самым лучшим образом, а ее подруга Карлотта наверняка безупречна, как всегда, но делать нечего. Открыв дверь в гостиную, Франческа тепло поздоровалась с Карлоттой.
– Привет! Какой приятный сюрприз! – проговорила Франческа, обнимая подругу. – Как идут дела?
Карлотта, смуглая, миниатюрная, в темно-синем хорошо сшитом платье, пожала плечами и пригладила черные волосы.
– Моя тетя сведет меня с ума! – воскликнула она с явно выраженным испанским акцентом. – Только и знает: «Где ты была?» или «Куда ты идешь?» Говорю тебе, что можно с ума сойти! Если бы только моя семья позволила мне жить одной, я была бы просто счастлива!
Франческа заулыбалась. У Карлотты всегда одно и то же. С того самого момента, как они познакомились на открытии галереи современного искусства и Карлотта излила ей душу, Франческа вынуждена была постоянно выслушивать поток ее беззлобных жалоб. Тем не менее Франческе было интересно слушать из уст Карлотты всякие драматические истории. Никто из друзей по колледжу не мог с ней в этом сравниться, и можно было не сомневаться, что там, где Карлотта, будет весело и забавно. Хотя они были совершенно разные, Франческа дорожила дружбой с ней, и временами ей хотелось, чтобы они были сестрами. Она была заинтригована рассказами Карлотты о детстве. Будучи четвертым ребенком маркиза и маркизы Лоренсо де Карранса Линарес, Карлотта жила в семейном дворце близ Хереса на юге Испании и воспитывалась в большой строгости.
– Моя семья привыкла быть богатой, – объяснила Карлотта в первый день их знакомства, – но сейчас все ценное распродано: картины Веласкеса, серебро, даже рубины бабушки. Папа хотел выдать меня замуж, когда мне было семнадцать лет, но я не пожелала! – Она сделала энергичный жест рукой. – Я должна была выйти замуж за кого-то из очень аристократической семьи, но у них тоже не было денег! Какой в этом толк? – с комичным выражением лица спросила она.
– И что же ты сделала? – заинтересовалась Франческа.
– Я попросила дедушку заплатить за мое обучение в Мадриде, где я должна была изучать историю искусств. Я упорно занималась, и когда мой преподаватель сказал, что может предложить мне работу у Сотби в Нью-Йорке – o dios![2] – я ухватилась за эту возможность.
