Франческа некоторое время молчала, пытаясь переварить услышанное от Генри. В общем, ничего удивительного и нового здесь не было, просто ей стали яснее проблемы, которые перед ней стояли.
– Да, я понимаю, – медленно проговорила она.
– Я сделаю все что смогу. И не только ради тебя, Франческа, но и ради процветания «Калински джуэлри». У твоей матери тридцать пять процентов акций, а у тебя и Гая – по двадцать пять. Так?
Франческа кивнула:
– Когда мать удалится от дел и передаст акции Гаю, а она говорит, что именно так и сделает, у Гая будет шестьдесят.
– Я понимаю.
– Шестьдесят процентов в руках некомпетентного человека – это слишком много.
Франческа смотрела на Генри, удивляясь тому, что он настолько откровенен с ней.
– А вы считаете Гая некомпетентным? – тихо спросила она.
– Ты сама знаешь ответ на этот вопрос, золотце, – уверенно ответил Генри.
Некоторое время они еще говорили о делах компании, затем Франческа из вежливости заговорила с Уильямом Пейтсом, который при всем своем внешнем обаянии был человеком весьма скучным. Наконец оповестили, что в гостиную будет подан кофе, и все поднялись из-за стола. Франческа тут же направилась к Марку.
– Ты хорошо себя чувствуешь, дорогой? – спросила она с улыбкой, беря его под руку.
– Хорошо, – лаконично ответил он, не глядя на Франческу.
– О Господи, тебя так утомили? Я думала, ты получишь удовольствие от общения с Карлоттой, она очень интересуется видами искусства, которые тебе близки.
– Похоже, это так.
Франческа внимательно посмотрела на Марка. Что-то с ним произошло. У него играли желваки на скулах, лицо было пунцовым, а глаза опасно сверкали.
– Что случилось, милый?
– Ничего, Франческа. – Казалось, он хотел что-то сказать ей и пару секунд с каким-то отчаянием смотрел на нее. Затем легонько пожал ей руку и, не сказав более ни слова, повернулся и зашагал к выходу.
Франческа залилась румянцем, увидев удивленный взгляд матери, которая сказала:
– Пойдем, поможешь мне раздать подарки, Франческа.
Они обе опустились на колени перед огромной серебряной елкой и стали по очереди называть имена гостей. Мать и дочь являли собой разительный контраст. Одна выглядела изящной и хрупкой, одетой с изысканной тщательностью и словно отлитой изо льда; другая была живой, энергичной, полной жизни, как летний день, карие глаза излучали свет, каштановые волосы ниспадали на спину и с трудом удерживались черепаховым гребнем.
Через минуту комната наполнилась гомоном голосов. Гости шумно выражали свое восхищение, раскрывая подарки, тщательно подобранные Сарой. Здесь были бумажники из телячьей кожи, флаконы самых изысканных духов, специальные книги и золотые пудреницы, серебряные портсигары для курильщиков, золотые талисманы, прикрепляемые к ветровому стеклу автомобиля, различные спортивные аксессуары.
Когда с раздачей подарков было покончено, Франческа поднялась и стала оглядываться в поисках Марка. Она хотела вручить ему золотую авторучку, которую мать купила для него у Тиффани, однако Марка нигде не было видно. Внезапно обеспокоившись, что он, возможно, почувствовал себя плохо, Франческа бросилась в зал. Оглядевшись, она увидела, что Марк сидит на диване у входной двери. Он как-то странно согнулся и прижал руки к животу, как если бы он у него болел. Рядом с ним сидела Карлотта и держала его за руку.
– Марк! Что случилось? – с тревогой спросила Франческа, бросившись к нему.
Он вздрогнул, услышав ее голос, и поднял лицо, которое, как заметила Франческа, было очень бледным. На лбу и на верхней губе виднелись бисеринки пота.
– Ты заболел, милый? – ахнула Франческа.
С явным усилием, словно боясь, что ноги его подведут, Марк сделал попытку встать.
– Дорогая, – как-то глухо, запинаясь, заговорил он. – Я должен с тобой поговорить… Кое-что произошло… О Господи, я чувствую себя кошмарно.
– Марк, в чем дело? – Франческу охватила настоящая паника. В последнее время Марк работал очень много, и, похоже, это сказалось на его здоровье.
– Не беспокойся, – негромко вмешалась в разговор Карлотта. – Я провожу его домой. С ним все будет в порядке.
– У тебя что-то болит, любимый? – продолжала допытываться Франческа. – Может, тебе пойти и прилечь… я сейчас принесу воды…
Марк обхватил ладонями голову, и Франческа заметила, что руки у него дрожат.
– Франческа, ты не понимаешь… – Он в отчаянии уронил руки и посмотрел на нее. В глазах его была видна боль. Губы зашевелились, но, по всей видимости, он не в состоянии был больше ничего сказать.
– Я провожу тебя домой, необходимо пригласить доктора.
– Тебе нельзя оставить гостей, Франческа, – с неожиданной твердостью заявила Карлотта, загораживая собой Марка. – Передай наши извинения твоей маме, а мы уйдем не прощаясь. Вы идете, Марк? – Она пристально посмотрела своими черными глазами в его глаза.
– Да, хорошо, ладно, прости меня, Франческа…
– Да постой хоть минутку! – Не на шутку рассердившись на своеволие Карлотты, Франческа обняла Марка за плечи. – Ты можешь остаться здесь. Я приглашу доктора Херуа… у нас много комнат…
Марк с каким-то отчаянием отпрянул от нее, и было такое впечатление, что ее слова подтолкнули его к действиям. Он решительно направился к двери.
– Это не нужно, Франческа, – хрипло проговорил он. – Так вы идете, Карлотта?
Едва заметно улыбнувшись, Карлотта взяла его под руку, помогла пройти в двери, и оба исчезли в темноте ночи.
Исполнители вкладывали всю душу в этот гимн. Их голоса гармонично звенели, наполняя зал сладостной ностальгией. Сидящие большим полукругом гости с благоговением выпивших людей внимали божественному хоралу.
Франческа незаметно проскользнула в зал и села на свободное место позади. Она пребывала в полном смятении. Проклятие, что, в конце концов, происходит? Что случилось с Марком? Может, он напился? Обругав себя за то, что столь неумно действовала в этой ситуации, – зачем она позволила Карлотте увести его? – Франческа решила выждать полчаса, а затем позвонить ему. Если Марк в самом деле заболел, она непременно отправится его навестить, что бы ни говорила ей мать.
Исполнители начали новый гимн и запели его с таким глубоким чувством, что музыка проникла в глубину ее мозга одновременно с осознанием того факта, что она, возможно, потеряла Марка. Острая боль пронизала ее сердце. Как он мог столь необдуманно быстро бросить ее?
Прошло не менее часа, прежде чем появились первые признаки завершения празднества. Сара с любезной улыбкой попрощалась с каждым уходящим. Франческа в полном отчаянии стояла в зале возле телефона. Она четырежды звонила Марку, и всякий раз линия оказывалась занятой.
