– Этого не может быть! – крикнула она. – Как он мог совершить такую вещь? Еще в тот день он говорил мне, что хочет провести остаток жизни со мной. Здесь какая-то ошибка!
– Все очень тщательно проверено и перепроверено, золотко, – от всей души сочувствуя девушке, сказал дядя Генри. – Мои люди говорили даже с отцом Карлотты в Хересе. Он не только подтвердил, что они поженились, – и это, кажется, его самого повергло в шок, – но и сказал, что они приехали в дом Линареса и живут сейчас у родителей.
– Но почему?
Генри почувствовал по голосу Франчески, что она близка к истерике.
– Боюсь, Франческа, что за обеденным столом что-то произошло. Я вовсе не имею в виду, что они влюбились друг в друга. Думаю, произошло нечто зловещее. Он ведь сидел рядом с ней, ты говоришь? – Генри попытался представить ситуацию. Франческа была в тот вечер радостной и счастливой, напротив нее сидел Марк, по правую руку от него – Карлотта. – И они ушли сразу после окончания обеда?
– Он сказал, что почувствовал себя плохо. Карлотта предложила отвезти его домой. Через минуту они ушли. Господи, ну зачем я позволила им вот так уйти? Дура я набитая, что не пошла с ним! – Франческа делала величайшие усилия, чтобы не сорваться на плач.
– Он и в самом деле выглядел больным?
– Он… он… вы знаете, он выглядел каким-то странным… А что вы имеете в виду, говоря, что произошло нечто зловещее?
– Не могла ли она что-либо иметь против него? Тебе известно что-нибудь такое в его прошлом, что он должен скрывать? – спросил Генри.
Возникла пауза, во время которой Франческа ломала голову, пытаясь вспомнить все, что Марк рассказывал ей о себе. Он не делал секрета из того, что работал в булочной в Квинзе, или из того, как скромно начинал. Все знали, что он снимал комнату вместе с приятелями в Гринвиче – не мог ли он там запутаться в каких-то делах, связанных с наркотиками? Эту мысль Франческа сразу же отбросила. Она уверена, что в этом он не может быть замешан. Сама она всегда считала Марка блестящим молодым писателем с еще более блестящим будущим.
– Я ничего не могу придумать, – сказала она наконец. – Ему нечего было скрывать.
– Ну, в таком случае, золотко… – Пауза Генри мучительно затянулась. – Скажи, ты уверена, что они не знали друг друга лучше, чем ты думаешь? Я хочу сказать, ты уверена, что они не общались за твоей спиной?
Франческе даже не нужно было времени на обдумывание ответа.
– Дядя Генри, я абсолютно уверена, что между ними ничего не было. Я допускаю, что Карлотта довольно скрытная, но что касается Марка – нет и нет! Я всегда точно знала, где он находится в любое время, с кем встречается… – Голос Франчески сорвался, и она разрыдалась. – Мы были так близки… Что мне делать теперь?
Боль, которая ощущалась в голосе Франчески, отозвалась в сердце Генри, и он понял, что той маленькой девочки, которую он знал много лет, больше нет и никогда не будет.
– Франческа, единственное, что может помочь тебе пережить случившееся, – это работа, – услышала она слова Генри. – Продолжай учебу, и, как только ты получишь диплом, я обещаю тебе хорошее, достойное твоих качеств и знаний место в компании.
– Спасибо, дядя Генри. Я всегда этого хотела, – сквозь слезы проговорила она, – только боюсь, что мама ни за что на это не согласится. Она говорит, что это мужское дело, и она не позволит мне им заняться.
– Значит, ты войдешь в этот мужской мир, золотко. Ты способна справиться, а я буду тебе всячески помогать. И не позволяй матери или кому-то другому думать иначе.
– Не позволю, – пообещала Франческа скорее себе, чем ему. Но чуть позже до нее вдруг дошло – и она испытала нечто вроде ужаса, – что ей придется теперь рассчитывать только на собственные силы. Рядом не будет Марка, который мог бы помочь и приободрить ее. Не к кому прийти вечером после окончания рабочего дня. Однако Франческа твердо решила для себя: сколько бы времени и усилий для этого ни понадобилось, она непременно выяснит, что заставило Марка сбежать от нее и жениться на Карлотте.
Глава 5
Над городом спускались сумерки, на Пиккадилли в Грин-парке зажигались огни. Ведомый шофером «роллс-ройс» медленно двигался в потоке машин в направлении отеля «Ритц».
Сидевшая на заднем сиденье Диана сжала руку Гая, лицо ее пылало от возбуждения.
– Это так здорово! Я никогда не ожидала, что могу быть такой счастливой! – воскликнула она.
– Да, день был замечательный, – с улыбкой сказал Гай, которого словно забавлял восторг Дианы.
Они сочетались браком в первой половине дня в нормандской церкви, построенной в XII веке, которая стояла во владениях Стэнтон-Корта, после чего Мэри Саттон вместе с Чарльзом и Софи давала прием для трехсот гостей.
Для Дианы день показался волшебным сном. Она проснулась на заре от гомона скворцов, которые гнездились в зарослях дикого винограда недалеко от ее украшенной розовыми узорами спальни. Вспомнив, что сегодня день ее свадьбы, Диана вскочила с постели и подбежала к окну. На востоке палевый туман медленно превращался в рассветное зарево, внизу трава сверкала от росы. Все говорило о том, что будет великолепный июльский день.
Утро промелькнуло очень быстро, затем в дом нагрянули цветочники и обслуживающий персонал, и закипела подготовка. Диана не успела опомниться, как ее обрядили в белоснежное свадебное платье. К волосам пришпилили кружевную фату, в которой была ее мать в день своей свадьбы, а затем парикмахерша прикрепила семейную диадему с бриллиантами и жемчугами. Когда Диана посмотрелась в зеркало, она не поверила, что эта великолепная сияющая девушка – она сама.
Затем она медленно шла по проходу между рядами в церкви, в воздухе витал аромат гардений. И Гай, ее замечательный, чудесный Гай, стоял у алтаря, ожидая ее. Он казался таким высоким, густые черные волосы были аккуратно причесаны. Его смуглое лицо было обращено к ней, его почти черные глаза смотрели гордо и проникновенно. Диана видела только одно лицо из всей массы лиц, и у нее возникла мысль, что она не осознает в полной мере, что встретила свою судьбу. Она не замечала ни напряженного выражения лица своей матери, ни сурового взгляда Сары. Она шла по проходу между рядами с выражением величайшего доверия на лице, с сознанием того, что Гай – это человек, которого она любит больше всего на свете, и что со временем она докажет всем, какой он замечательный.
Облака розовых лепестков и конфетти взрывались над ними, когда они спустя сорок минут выходили из церкви. С этого момента день состоял из бесчисленных поцелуев и объятий, шампанского, свадебных тортов, смеха, пожеланий благополучия и прощаний. И только сейчас, сидя в голубом бархатном костюме и голубой же шляпке с пером в машине с Гаем, Диана стала по-настоящему осознавать значимость этого дня. Отныне она – жена Гая, леди Диана Эндрюс. И впервые с того времени как умер ее отец, у нее есть по-настоящему свой человек, за которым нужно ухаживать.
