Франческа металась и ворочалась с боку на бок на просторной старинной кровати, исполненная гнева, вызванного причиненной ей обидой. И еще она была сердита на мать. Сара могла бы проявить больше любезности к семейству Саттонов. Франческе все ее члены понравились, особенно пришлась по душе Софи с ее современным благоразумием. Старая графиня с самого начала приняла любезный и доброжелательный тон, но через несколько часов, после ехидных замечаний Сары, суть которых сводилась к тому, что они богаче Саттонов, обе женщины превратились в готовых вцепиться друг в друга кошек, выражая презрение по поводу образа жизни каждой из них.
Проходили дни, и атмосфера все накалялась. Сара при каждом удобном случае пыталась уговорить Гая передумать.
Однажды утром Франческа совершала прогулку по саду и услышала возбужденные голоса, доносившиеся со стороны причудливой каменной беседки, из которой открывался живописный вид на долину. До Франчески долетели сердитые слова матери:
– …и я все отдала «Калински джуэлри», пожертвовала личной жизнью и своим счастьем, чтобы ты мог работать рядом со мной и в один прекрасный день стал президентом компании. Ты не можешь наплевать на все это ради того, чтобы жениться на этой девчонке…
Франческа ускорила шаги и приблизилась к беседке, чтобы сказать матери, что ее может услышать кто-нибудь из членов семьи Дианы.
– Потише! – проговорила она, входя в беседку. – Вас могут подслушать.
Гай и мать стояли и в упор смотрели друг на друга. Гай казался страшно злым, лицо Сары полыхало румянцем.
– Не лезь не в свое дело, – отрезал Гай.
Сара не удостоила Франческу ответом, однако понизила голос, продолжая увещевать Гая:
– Послушай, дорогой мой. Ты не будешь здесь счастлив. Ты не впишешься в эту семью.
Глаза Гая холодно блеснули.
– Ты ошибаешься, мам. Это ты не впишешься, да и как от тебя этого ожидать? Твой отец был всего лишь белорусским иммигрантом, которому повезло, и он создал эту дурацкую компанию по продаже драгоценностей.
С минуту Сара потрясенно смотрела на Гая, как если бы он залепил ей пощечину. Затем глаза ее округлились, наполнились слезами и она воскликнула:
– А вот тратить деньги ты, очевидно, очень даже любишь!
Не сказав более ни слова, Гай резко повернулся, вышел из беседки и зашагал в направлении Стэнтон-Корта.
– Не надо, мама, успокойся, – мягко сказала Франческа. – Ты же знаешь Гая. Не надо расстраиваться из-за него.
Сара встрепенулась, рассерженная покровительственным тоном Франчески.
– Я вполне спокойна, – с достоинством произнесла она и двинулась вслед за Гаем. – Он вовсе не хотел меня расстраивать.
Так проходила неделя, все развивалось своим чередом, обе семьи все больше ненавидели друг друга, а Диана в счастливом неведении мечтала о том моменте, когда станет женой Гая. Франческа за эту неделю окончательно поняла, что между ней и Марком все кончено раз и навсегда. Конец мечтам о примирении, о том, что они однажды встретятся, он заключит ее в объятия и скажет, как он ее любит и всегда любил только ее, а не Карлотту. Ее фантазия, что в один прекрасный день они где-то как-то встретятся, окончательно рухнула. Она прочитала в газете статью о Марке, где он давал интервью о своей второй книге. В последнем абзаце он упомянул о том, что стал отцом. «Мой сын Карлос родился на прошлой неделе. Он очень хороший малыш и бессонных ночей нам не устраивает».
В статье писали, как красива его жена Карлотта, но у Франчески закружилась голова и подступила тошнота к горлу, поскольку она сообразила, что Карлотта имела уже трехмесячную беременность, когда вышла замуж за Марка. Таким образом, подозрение дяди Генри, что между ними произошло нечто зловещее, не оправдывалось. Просто произошла старая как мир история: девушка забеременела от мужчины и затем принудила его к женитьбе. Но каков Марк! Какое предательство! Он говорил, что любит Франческу и в то же время имел тайную связь с одной из ее самых близких подруг.
– Ты идешь? – нетерпеливо спросила Сара. – Мне не хотелось бы опоздать на самолет.
Франческа заморгала глазами, возвращаясь к действительности.
– Иду, мама. – Держа в руке шкатулку с драгоценностями, она последовала в зал для особо важных персон. Через несколько часов она снова окажется в Нью-Йорке, одна со своими проблемами, со своей болью, которую вызывают мысли о Марке. У Дианы и Гая сейчас медовый месяц. Им предстоит определить свои проблемы, а ей нужно раз и навсегда смириться со своими потерями.
Струнный квартет исполнял «Сказки венского леса». Элегантные леди в соломенных шляпках и джентльмены средних лет в светло-серых костюмах сидели за маленькими столиками в фойе отеля «Париж» в Монте-Карло и пили чай. Мелодичное позвякивание китайского фарфора, негромкий гул голосов людей, занятых беседой, звуки скрипки – все это словно переносило Диану в один из рассказов Сомерсета Моэма. До нее долетел звенящий смех женщины с печальными глазами, наполовину скрытыми вуалью, спускающейся со шляпы. Осанистый мужчина с моноклем щелкнул пальцами в сторону проходящего официанта. Немолодая дама, сверкая бриллиантами и изумрудами, величественно вошла в зал в сопровождении компаньонки. Воздух казался пропитанным приторным запахом лилий, и сразу же пахнуло какой-то меланхолией. Ничто не бывает столь совершенно, как кажется.
Диана за столиком ожидала Гая и была откровенно рада побыть одна хотя бы несколько минут. Он сказал ей, что отлучится ненадолго – сходит в порт, чтобы справиться о стоимости небольшой яхты, выставленной на продажу. И сейчас она ожидала его, не признаваясь себе в том, что рыдание скрипок находит отзвук в ее душе. Глядя на окружающих ее людей, Диана пыталась понять, не играют ли они взятую на себя роль, притворяясь веселыми, как постоянно делала она в течение всех этих последних дней.
Всю прошлую неделю она и Гай провели в машине, мчась по бесконечным прямым, обсаженным тополями дорогам Франции. У Гая никогда не возникало желания остановиться и полюбоваться окрестностями или осмотреть города, которые они проезжали. Они наскоро, урывками, завтракали в ресторане, вечерние пикники проходили с той же поспешностью, словно они боялись опоздать на поезд. Создавалось впечатление, что Гай боялся где бы то ни было остановиться, словно они от чего-то убегали. Каждую ночь они проводили в новом отеле и каждое утро покидали его, едва Диана успевала проглотить завтрак. Сегодня в полночь они прибыли в Монте-Карло, и Диана была покорена уютным видом города, расположенными на террасах виллами, спускающимися до самой бухты. Небо казалось поразительно лазурным, солнце – ярким и ослепительным.
