– Но в таком случае он вообще не приедет домой, то есть… я имею в виду – сюда.
– Со временем тебе понадобится место за городом. Что ты будешь делать, когда у тебя появятся дети?
Диана уставилась на брата. Она не загадывала так далеко вперед. Стэнтон-Корт означал для нее дом, надежность, место, где она чувствовала себя спокойной и счастливой. При мысли, что она будет приезжать сюда гораздо реже, ей стало грустно. А что она скажет Гаю? Он наверняка возмутится негостеприимностью Чарльза и воспримет это как личное оскорбление.
Словно прочитав ее мысли, Чарльз подошел к Диане и положил ей руку на плечо, как делал тогда, когда она была ребенком.
– Если хочешь, я сам скажу об этом Гаю. Я уверен, что он поймет.
Однако, отправляясь в сад, чтобы нарвать цветов для гостиной, Диана знала, что Гай этого не поймет. Более того, он выместит на ней весь свой гнев.
Чарльз, чувствуя, что был излишне суров с Дианой, отправился на ферму, где одна из коров должна была отелиться. Подойдя к скотному двору, он увидел Гая вместе с четырьмя друзьями, которых тот привез на уик-энд. Это были две богатые молодые пары – Алекс и Джун Баумейкер и Дуглас и Мариса Тейлор. Алекс владел быстро растущей сетью прачечных самообслуживания – первых в Англии, а Дуглас был директором крупной ситценабивной фабрики. Губы Чарльза на мгновение дрогнули – он подумал, что его отец не хотел бы видеть этих людей в своем доме, потому что они относились к числу торгашей. Чарльз подошел поближе и услышал голос Гая.
– Конечно, на молоке столько денег не заработаешь, как на мясе, – бойко рассуждал он. – У нас четыреста коров и пара племенных быков, но я не удивлюсь, если мы не перейдем на мясное животноводство.
– В самом деле? Это что-то очень интересное, – сказал Чарльз, подходя к группе сзади. – Поделись с нами своими знаниями, Гай. – Чарльз повернулся к Баумейкерам и Тейлорам. – Видите ли, – пояснил он с самоуничижительной улыбкой, – я всего три года проучился в сельскохозяйственном колледже, так что мне весьма интересно узнать основы животноводства от моего зятя.
Лицо Гая вспыхнуло, он бросил на Чарльза полный ненависти взгляд.
– У меня есть разговор к тебе, Гай, – многозначительно сказал Чарльз. Остальные тактично отошли в сторону, и двое мужчин остались один на один, не скрывая враждебности друг к другу.
– Что ты хочешь? – с раздражением спросил Гай.
– Это место не отель, и мы с Софи до смерти устали от того, что ты используешь Стэнтон-Корт в этом качестве. Почему мы должны принимать каждый уик-энд твоих друзей? С этим надо кончать, Гай, и я буду весьма признателен, если ты ограничишь свои визиты и будешь приезжать, когда мы пригласим тебя и Диану, – сказал Чарльз.
Похоже, Гай опешил от таких слов, и ему понадобилось некоторое время, чтобы собраться с мыслями. Затем он провел ладонью по гладким черным волосам и надменно проговорил:
– Ты вроде бы забыл, что я теперь член этой семьи! Они друзья Дианы в такой же степени, как и мои, и я не думаю, что ты имеешь право запретить ей и мне приезжать сюда, когда нам захочется.
– Это не музей, – сдержанно сказал Чарльз, – чтобы показывать все каждому встречному. Это мой дом, мой и Софи, и когда мы решим открыть его для всеобщего обозрения, я дам тебе знать. – Повернувшись, он зашагал прочь от покрасневшего и клокочущего гневом Гая.
– Все меняется, когда выходишь замуж, правда? – задумчиво проговорила Диана, прогуливаясь с матерью после завтрака в прилегающем к усадьбе лесу. Был тихий, жаркий день, и нежно-зеленые листья на деревьях едва подрагивали от легкого ветерка. Сквозь листву проникали косые лучи солнца, и в потоке солнечного света роились мошки. Диана посмотрела на громадные вязы и березы, на могучие дубы, которые весной своей тенью закрыли колокольчики, и вдруг поняла, что запомнит это мгновение навсегда. Ей навечно врежется в память этот замечательный летний день. Диана была привязана к этим местам с детства, и куда бы она ни уехала, ее сердце останется в Стэнтоне.
– Конечно же, многое меняется, дорогая. Но что конкретно ты имеешь в виду? – спросила Мэри Саттон.
– Ну, как бы это сказать, – заикаясь, начала Диана, но затем, словно решившись, добавила: – Мама, это плохо, что мы с Гаем приезжаем сюда каждый уик-энд и часто привозим с собой друзей?
Мать ответила после едва заметной паузы.
– Ты должна помнить, – мягко сказала она, – что Стэнтон-Корт больше не является моим домом. Он принадлежит Чарльзу. Он принадлежал ему с той минуты, как умер отец, но я, естественно, оставалась в нем до твоей свадьбы и свадьбы Чарльза. Сейчас это дом Чарльза и Софи, скоро у них появится ребенок, как это и должно быть. У тебя есть теперь свой дом, это справедливо, разве не так? А Джон и я – мы живем в доме, который является наследством вдовы. Отвечая на твой вопрос, дорогая, скажу: я не думаю, что вам следует приезжать иначе как по приглашению, и, уж конечно, вам не следует привозить с собой друзей!
Диана грустно кивнула:
– Да, я понимаю, но у меня такое ощущение, что разваливается семья.
– Вздор! – твердо сказала мать. – Мы не обязательно должны жить под одной крышей, чтобы любить и уважать друг друга! Все когда-нибудь вырастают и становятся на собственные ноги. Ты думаешь, мне так легко уехать из Стэнтон-Корта после многих лет жизни здесь? Но знаешь, со временем человек привыкает ко всему, и это нужно было сделать.
Когда они вышли из леса и возвращались к дому через поросший лютиками луг, Диана увидела в отдалении Чарльза и Гая. Они стояли на террасе и о чем-то спорили. Оба раскраснелись, смотрели друг на друга исподлобья, и сердце у Дианы упало: она поняла, что безмятежные дни ее детства раз и навсегда кончились.
Субботний день шел к своему завершению, и Диана старалась не попадаться на пути Гая, чувствуя, как возрастает напряженность. Поскольку это была последняя возможность для Гая развлечь своих друзей за счет Саттонов, он решил пуститься во все тяжкие. Все семейство наблюдало за тем, как гости энергично взбадривали себя коктейлями с шампанским перед вечером и пили много вина за обедом, после чего перешли к портвейну и бренди. Голоса их звучали все громче, смех становился все бесшабашнее, от сигар поднимались клубы дыма, а Гай стал забавлять гостей юношескими анекдотами.
– Давайте перейдем в гостиную и потанцуем! – воскликнул Гай, резко вскочил на ноги, отчего серебряная ложка упала на пол. – Фу! – фыркнул он, видя, что ложка продолжает крутиться и позвякивать. – Я так и знал, что не должен был надевать эти сережки!
Друзья расхохотались.
– Давай свернем ковер! Ну, взялись все! – Он резко потянул персидский ковер, не обращая внимания на ледяные взгляды Чарльза и Софи. – Отодвигайте мебель. Будем танцевать самбу! У нас есть пластинки с записями самбы?
