– Что ж, тебе придется научиться, – сказал Гай добрым, но не слишком любезным тоном. – Мы можем снять сельский домик на пару недель, Чарльз и Джон могут тоже с нами приехать. Возможно, еще кое-какие друзья. И мы замечательно проведем время.
От этих слов у Дианы улучшилось настроение. Дела не развивались бы таким несколько странным образом, если бы с ней были ее братья и Софи. Милая Софи, в этом Диана была уверена, быстро поставила бы Гая на место, если бы тот проявил к ней хотя бы подобие неуважения.
– Это было бы здорово, – сказала Диана, повеселев.
Чуть позже Гай предложил отправиться за покупками в город, который раскинулся на склоне горы. Она согласилась с неохотой, не понимая, что Гай собирается покупать на сей раз. С одной стороны, она должна быть ему благодарной, но его неукротимая решимость выбросить большую часть ее гардероба и купить ей новые «сексапильные» вещи лишь прибавляла Диане неуверенности. Если ему так не нравились ее вид и внешность, то почему тогда он на ней женился? На прошлой неделе Гай купил ей черное платье, подчеркивающее фигуру, отделанное стеклярусом, красный вечерний туалет с глубоким декольте и длинным разрезом на юбке, изумрудное с открытой спиной платье для обедов и рискованно открытое белое шелковое с яркими блестками на плечах. Она почувствовала себя некой помесью Марлен Дитрих и Мей Уэст. Наверняка ее мать была бы в шоке, увидев дочь в этом наряде.
Они медленно поднимались по круто карабкающимся вверх улочкам Лозанны, разглядывая витрины магазинов с выставленными в них элегантными кожаными изделиями, изделиями из шелка, домашнего приготовления шоколадом и множеством самых разнообразных наручных часов. Внезапно Гай остановился перед одной весьма скромно оформленной витриной. Взглянув на вывеску над дверью, он как-то по-мальчишески улыбнулся.
– Вот она! – воскликнул он, подхватывая Диану под локоть и направляя к латунной двери. – Я узнал, это где-то здесь. Я приходил сюда с матерью много лет назад, когда в ней вдруг проснулся интерес к покупкам. – Он шагнул внутрь, Диана последовала за ним и оказалась внутри весьма симпатичного мехового магазина.
Пожилой мужчина в безупречно сшитом черном костюме направился им навстречу, улыбаясь и потирая руки.
– Мадам, месье? – негромко обратился он. – Могу ли я вам помочь?
По-видимому, Гай точно знал, чего хотел.
– Я хотел бы взглянуть на вечерние пелерины. Белого цвета, из норки, пожалуйста.
– Да, месье, конечно. – Продавец бесшумно исчез за темными бархатными ширмами, оставив Гая и Диану рассматривать интерьер. Когда он появился снова, то благоговейно нес охапку белых норковых пелерин, которые положил на прилавок с такой осторожностью, словно это был ребенок.
Гай молча дотронулся до каждой, поднял одну, приложил ее к лицу Дианы.
– Это несколько старит мою жену. Что еще у вас есть?
Продавец повторил трюк с бесшумным исчезновением, а появившись, предъявил белую горностаевую пелерину, узкие полоски которой шелковисто переливались, когда он накинул ее на плечи Дианы.
– Нет, мне не нравится фасон, – заявил Гай. – Слишком стариковский. Наверняка у вас есть что-нибудь такое… молодое, блестящее?
Диана в смятении перминалась с ноги на ногу. Ей не нужна новая вечерняя пелерина. Ее симпатичная темно-синяя бархатная накидка прекрасно гармонировала со всеми нарядами.
Щеки продавца вспыхнули, он смерил своими серо-стальными глазами Гая сверху донизу.
– У меня есть великолепная полярная лиса, – сказал он, – но это натуральный мех, с головами и хвостами, а не пелерина в строгом смысле слова. – Он сделал ударение на слове пелерина. – Разумеется, – холодно добавил он, – мы сможем сделать пелерину, если…
– Покажите мне.
И мех появился. Диана ахнула, когда мех, белый, как снег, и легкий, как перышко, лег ей на плечи, обвился вокруг шеи и спустился на спину.
– Великолепно! – проговорил Гай.
Диана повернулась к зеркалу, чтобы увидеть себя со стороны. Ее голова с золотистыми волосами как будто выглядывала из гнезда с шелковистым пухом.
– Это просто восхитительно! – выдохнула Диана.
Гай кивнул, и пока он выписывал чек и отдавал распоряжение о доставке покупки к вечеру в отель, Диана осмелилась посмотреть на другие меха, которые были здесь выставлены. Норка, темная и шоколадного цвета; соболь; шкура леопарда; дымчато-голубая лиса. Диана глубоко вздохнула. Все-таки приятно быть замужем за таким богатым и щедрым человеком, как Гай. Жизнь компенсирует некоторые минусы. Все же временами он так хорошо к ней относился, был так добр и хотел ей только хорошего. Если бы только…
– Ты можешь надеть ее сегодня вечером с зеленым платьем, – сказал Гай, нарушая ход ее мыслей. Диана улыбнулась ему. Какое имеет значение, что он хочет, чтобы она выглядела иначе? Кажется, его очень радует, если она надевает вещи, которые он ей подарил, а ей в конце концов хочется лишь, чтобы он любил и одобрял ее. Это имело большее значение, чем все другое. Его одобрение. Папа всегда одобрял то, что делала его дочь.
Когда они вышли из магазина, Диана взяла Гая под руку.
– Спасибо, Гай, – пробормотала она. – Ты так добр ко мне.
Он выглядел весьма довольным и повел ее в ближайший ресторан, где они выпили по большой чашке горячего пенистого шоколада и съели по пирожному. Гай бодро говорил о своих планах по возвращении в Париж. Вечер в опере. Поездка в Версаль. Посещение Лувра. Покупки для нее у Диора и Нины Риччи, возможно, еще у Чианарелли. Диана слушала и снова чувствовала себя счастливой.
Обед в этот вечер прошел приятно и без особых событий. Гай заказал икру, за которой последовала жареная утка в восхитительном вишневым соусе и, наконец, блинчики «сюзет» с апельсиновым вареньем и ликером. Кроме того, было два сорта вина. Гай, похоже, чувствовал себя отлично.
Впервые за время медового месяца Диана несколько расслабилась. Ее тоска по дому отошла на второй план, и ей больше не казалось странным находиться один на один с мужчиной двадцать четыре часа в сутки и ездить по всяким немыслимым местам. Она еще выпила вина и, встретившись со взглядом Гая, впервые поняла, насколько прав был Джон. Гай был более умудренным жизнью, чем она, более опытным и весьма практичным. Она ничего не знала о жизни за пределами Стэнтон-Корта, защищенная его стенами от реальности. У Дианы вспыхнули щеки, когда она вдруг осознала, какой обузой была эти две недели для человека, ожидавшего, что его жена будет такой же практичной и мудрой. А какой нервной и невосприимчивой она была в постели! Неудивительно, что Гай в ней разочаровался. Ему не нужна в качестве жены хныкающая глупенькая школьница. Он хотел – и имел право этого ожидать, – чтобы она была самостоятельной, куда бы они ни пришли. Это напомнило ей о том, как все оказывалось несоответствующим ее ожиданиям. Сейчас в их отношениях не было ни радости, ни нежности. А что касается любви… она отказывалась верить в то, что любовь существует только в книгах да фильмах.
