class="p1">– Что случилось?
– Мама едет, – выдает она как на духу. Ну, этого стоило ожидать, честно признаться. Ее коробит, что Мышка свалила и живет у меня, потому что при разводе она орала, что дочь мне никогда вообще видеть не светит. Как будто ей три года и бывшая могла вывезти ее за границу.
– Не удивлен, – пожимаю плечами. Я и правда не удивлен, рано или поздно это должно было случиться. Ира, она… вспыльчивая. Очень. Быстро отходчивая. Они поссорились, Мышка уехала, а та все дни как на иголках ходила. Слава богу, Дианка не стала упрямиться и хотя бы поговорила с ней по телефону. Иначе Ирина стояла бы у моей двери с полицией еще вчера.
– Серьезно? – удивляется. – Это все, что ты скажешь?
– А что сказать еще? Я был готов. Ты нет? – Она качает головой. – Ну, это было очевидно. Оставалось только гадать, как скоро это произойдет.
– Я в Питер с ней не вернусь! Я летом поступать буду. Тут, – хнычет Дианка, не хочет назад, я знаю и понимаю. У нее мечта есть, цель, она идет к ней, действует. На танцы вот вернуться собралась, сказала мне сегодня за ужином, будет усиленно заниматься. Мечтает свой коллектив основать, горжусь! Ира же категорически против, и если увезет Дианку, то не даст ей воплотить мечту в жизнь, точно знаю. И Мышка это знает тоже, поэтому назад и не хочет. И дело не в том, что она из двух родителей выбрала меня, такого непутевого, как думает Ира. Дело в комфорте ребенка, который ее мама считает какой-то чушью.
– Не хочешь обратно, значит, не поедешь, – пытаюсь вселить в нее уверенность. А то она уже дрожит так, как будто ее силой в самолет тянут.
– Ты… поговоришь с ней?
– Конечно, Мышка, какие вопросы? Мы еще с тобой на новую квартиру на неделе переезжаем, заживем! – Слава богу, закончен ремонт, осталось дождаться, пока завезут уже изготовленную мебель, и будем въезжать. Новоселье! Там просторнее и, опять же, не съемное, свое.
– А мама где будет жить, когда приедет?
– А это мы у мамы твоей и спросим завтра, ладно?
– Пап, а… ты не хотел бы ее вернуть? – внезапно спрашивает Дианка, я даже от шока проезжаю на красный, слава богу, на пешеходном никого не было. Просто в секунду вырубила мне мозг! Я ожидал чего угодно, но не этого.
Хотел бы вернуть?.. Я много думал об этом. Особенно в первые месяцы после развода. Я в целом думал многое о нашей семейной жизни. О косяках, о хороших моментах, о том, как и, главное, зачем мы прожили вместе столько лет, раз по сути были совершенно разными людьми, абсолютно, до абсурда!
– Нет, – отвечаю, чуть подумав, но уверенно. – Все, что я хотел вернуть, я вернул. А ты…
– Не-не-не, – качает она сразу же головой, даже не дослушав вопрос. – Как там говорят? Счастливые родители – счастливый ребенок? Вот с вашими постоянными перепалками разве будешь счастливым ребенком? Не сказала бы. Странно, наверное, да? Обычно дети за соединение семьи, а я неправильная.
– Ты правильная. И ты за спокойствие каждого человека из этого списка. Никому не будет лучше вместе. Пройденный этап, все. Пусть приезжает завтра, поговорим, но за тебя буду горой стоять.
И, кажется, мои слова и правда немного успокаивают Дианку. Совсем немного, но даже это уже победа. Вспыльчивая, эмоциональная! Все время говорит, что это потому, что она Овен. Прикрывается этим, вообще не стесняясь.
Дальше едем в тишине, каждый думает о своем. День хороший был сегодня, завтра сложный, очевидно. Дианка теперь боится, что Ира ее заберет. А я думаю о том, какие правильные слова подобрать, чтобы отстоять ее. Повоюем, короче. Но без боя не сдадимся.
* * *
Утром по привычке встаю за семь минут до будильника. Дианка еще спит в гостиной, и я иду в душ, чтобы потом не мешать друг другу. Сегодня у всех подъем ранний. Мама же приезжает, м-да…
Мышка долго не могла уснуть, делилась переживаниями, в итоге отрубилась, сидя в кресле. Как мелкую, ее переносил потом на диван, чтобы не будить. Когда вырасти вообще успела? Вроде только вчера по дому бегала и заколки мне на волосы цепляла.
Из душа – на кухню. У меня тут продуктов теперь хоть отбавляй, весь «Феникс» накормить можно, поэтому я своими кривоватыми к готовке руками делаю кофе и бутерброды. Мышка любит горячие, поэтому ставлю их в духовку и иду будить дочь. Она спит как сурок, танком не поднять. А поднять надо! Если бы не приезд родительницы – не трогал бы ее, спала бы себе на здоровье. А так…
– Доброе утро, страна, – захожу в комнату и открываю шторы, впуская солнечный свет, а затем и окна, проветривая комнату. – Рота, подъем! – говорю уже чуть громче, потому что со стороны спального места вообще ноль реакции.
– Да ну па-а-а-ап, – фыркает Мышка и прячется под одеяло с головой.
– Не папкай мне тут, вставать пора! Я оборону сам держать буду? – посмеиваюсь и стягиваю с нее одеяло. Шутливо боремся за кусок ткани, но в итоге Дианка сдается и сворачивается калачиком на диване уже без него.
– Вы, Виктор Палыч, абсолютный тиран! – бормочет сонно. – Как тебя твой «Феникс» терпит только?
– У них выбора нет, – хмыкаю, – как, собственно, и у тебя. Вставай! Маман твоя приедет сейчас, у нас мало времени на убеждение ее в том, что тебе надо остаться тут.
– Почему мало? – зевает она.
– Я завтра на выезд на четыре дня, Мышка, – напоминаю.
И тут случается чудо. Дочь вскакивает на ноги мигом, словно ее ударило током! Глаза открывает, ртом как рыбка воздух хватает, вспоминает, когда я говорил об этом. А я говорил!
– Блин, па! – выдает коротко и сбегает в ванную.
И, конечно, по закону подлости именно в эту секунду раздается трель дверного звонка. Да чтоб тебя, ну…
Честно признаться, открывать нет желания. Но это как минимум невежливо. А мы с Мышкой вежливые. Поэтому плетусь в прихожую, по дороге чуть не убившись о Марфу, которая внезапно откуда-то прыгнула под ноги.
С появлением Дианки я ее не вижу почти! Дочь ее кормит, гладит, и кошка нервы мне не треплет.
– Ну ты-то тоже не забудь про гостеприимство, ладно? – напоминаю ей и открываю дверь.
Ирина. Стоит. Красивая, как и всегда – с иголочки. Двадцать лет с ней прожил, а… не ёкает. Совершенно.
Я любил ее вообще? Любил. Иначе не смог бы. Просто количество наших ссор и недопониманий в последние годы
