Мы с ней ближе всех в коллективе дружили всегда и сегодня дольше всех обнимались. – Как так? На доверии?
– Ну, я показала ему несколько видео наших, рассказала, сколько лет танцую. Там, видимо, настолько нуждаются в группе поддержки, что ему этого было достаточно. Да и не думаю, что сам спортивный директор очень уж разбирается в танцах, чтобы устраивать целый просмотр.
– Прикольно, – говорит она и закусывает губу, – хоккеисты мне нравятся. Познакомишь?
– А я сама не знакома, – посмеиваюсь, – папа меня особо не втягивал туда никогда. На игры ходила, сидела на трибунах, как все. Сегодня убедилась, что они даже не в курсе, что у папы дочь есть. Знаешь, как детишки в детском саду не верят в то, что у воспитателя за пределами их детского сада личная жизнь есть, вот так и они.
– А у папы кулаки чесаться не будут, когда к тебе подкатывать начнут?
– Ой, – отмахиваюсь, – не будут. Он же сразу скажет, кто я и зачем я тут. Не думаю, что там найдется смертник, готовый пожертвовать и командой, и жизнью. Так что придется вам принимать весь удар на себя!
– Как страшно, – посмеиваются девчонки, – ужасные хоккеисты, кто бы спас!
Мы гуляем до самого позднего вечера, теряя счет времени. Я даже звоню папе сказать, чтобы ехал домой без меня, а я доберусь на такси, но он только посмеивается, что с моей мамой один на один не останется, и говорит, что поедет по каким-то там делам. Какие это у него дела, интересно?..
Но решаю его больше не трогать и доехать правда на такси. Вдруг это какие-то очень важные дела? А он сорвется из-за меня, отменит все. Поэтому, когда расходимся с подружками, достаю телефон, чтобы вызвать машину. Только, как назло, их поблизости совсем нет и ехать никто не хочет! Отказываются и все…
И с чего вдруг?
Вечером еще прохладно, довольно ощутимо, весна жаркими ночами не балует. Я ежусь, сидя на лавочке в парке совсем одна, и в целом как-то уже не по себе… Видимо, все-таки придется звонить папе и отвлекать его, выбора у меня все равно нет.
– Красавица, ты чего тут одна сидишь? – звучит надо мной мужской голос, и я ежусь еще сильнее. О-у… я такого не люблю. Я такого боюсь! Мне сразу хочется от страха плакать, а еще бежать. И обычно побеждает второе, слабость я уже дома могу свою показать. Надо быстро ошарашить его ответом, послать куда подальше и, пока он не очухался, сбежать. Куда-нибудь, где побольше людей и будет уже не страшно.
Набираю полную грудь воздуха, поднимаю голову, и…
– Слушай, иди куда ше… Ты?!
– О! – восклицает он довольно. – Какая встреча!
Это Дима. Ну, тот самый, из кафе, который рассмешил меня, пытаясь развеселить другую девушку. Неожиданно, однако, было встретить его здесь! Но почему-то страх ушел сразу же. Хотя я знать его не знаю, по сути, виделись один раз. Но внутреннее чутье подсказывает, что он не обидит, и я решаюсь ему довериться. По крайней мере, едва знакомый парень – это лучше, чем совершенно незнакомый.
– Привет, – киваю ему, а потом начинаю хихикать. – Красавица, серьезно? Ты ко всем так подкатываешь?
– Только к красивым, – пожимает он плечами и падает на скамейку рядом. Он весь в спортивном, на плече большая сумка, явно спортсмен. Интересно, не боксер? Он похож на того, кого частенько по голове били.
– Банально.
– Но не значит плохо, – говорит он, и в целом я абсолютно согласна с ним. – Так чего одна сидишь?
– Такси не едет, – взмахиваю рукой, в которой телефон, – не могу вызвать.
– Далеко тебе?
– Машиной минут пятнадцать.
– А пешком?
– А пешком я боюсь! – говорю ему правду. Он же не решит, что я трусиха? Но правда же страшно, это адекватные опасения.
– А с рыцарем, который защитит тебя от всего, чего ты испугаешься? – флиртует он. Кривовато, конечно, но миленько.
– С таким не страшно, – подыгрываю я. – Найдешь мне такого? Только чтобы точно рыцарь! Его верный конь – мимо.
– Сделаем вид, что я посмеялся, – кривится он.
– Сделаем вид, что я шутила, – все еще поддерживаю глупый юмор, но потом соглашаюсь прогуляться с ним до дома, раз все-таки приглашает. – Ладно, рыцарь, пойдем. Но ты даже не спросил, в какую мне сторону.
– Мне всегда туда же, куда и тебе, – подмигивает он мне, и я посмеиваюсь и закатываю глаза. Он забавный! Дурак такой, правда. Серьезности в нем ноль, и видно, что бабник. Подкаты у него такие… специфические! Дурацкие, но отточенные, удивляюсь, как он меня запомнил вообще. По розовым прядям, наверное. Отличительная черта. – Расскажи о себе.
– О не-е-е-е-ет, – протестую тут же, – завязывай сразу же, мы не в школе анкету заполняем, зачем это нужно?
– Вдруг мое сердце при виде тебя отстукивает азбуку Морзе и по буквам просит узнать тебя получше? – спрашивает он.
Я смеюсь снова громко, он такой дурак!
– Ты не знаешь азбуку Морзе, – улыбаюсь.
– Не знаю, – кивает, подтверждая, – но я чувствую, что просит сердце. Узнать красивую девушку поближе, чтобы потом…
– Потерять ее номер телефона в контактах среди миллиона таких же, кого ты провожал вечером до дома. Наутро ты и имя мое не вспомнишь, а «Диана розовые волосы» в твоем телефоне сольется с такой же «Дарина сиськи» рядом, чтобы потом ты мне как-нибудь позвонил от скуки, когда будешь перебирать номера тех, кто может развлечь тебя вечером. Угадала?
– Нет! – протестует он. – Вдруг я тебя собирался записать как «сиськи»?
Я смеюсь, опускаю взгляд на свои далеко не выдающиеся формы и говорю ему:
– Это вряд ли.
– То есть шанса не будет?
– Он тебе и самому не нужен, – пожимаю я плечами. – Ну и перспектива стать девяносто шестой в твоей телефонной книге меня тоже не радует, честно признаться.
– А девяносто пятой? Я могу удалить номер тети! – подхватывает он веселье, уже даже не отрицая свою сущность.
Да и глупо было бы. Он явно понимает, что я не клюну на его божественный пикап и дальше этой почти вынужденной, пусть и прикольной, прогулки у нас ничего не будет. Сейчас здорово, а завтра и правда мы забудем друг друга, поэтому лишние движения с записыванием номеров вообще никому не нужны.
– Тетя – святое, не будь извергом.
– Ну а если ты моя судьба? Вот ты же рядом сейчас. А сегодня полнолуние, это точно что-то да значит!
Поднимаю голову и закатываю глаза, глядя на тоненький месяц. Он бы хоть с матчастью поработал, что ли, прежде чем всю базу подкатов выдавать.
– Не рядом я,
