годы их было предостаточно. Они улыбались, флиртовали и будоражили её гормоны, но ни один из них никогда не выводил её из себя. Хотя этот все-таки вывел. Он заставил её почувствовать себя… желанной.
Она накинула на него накидку, а затем прикрыла его затылок шейной повязкой. Его волосы были уложены в классическую причёску — коротко сзади и по бокам, в то время как чуть более длинные волосы на макушке стояли торчком и слегка зачёсывались влево. Она перебирала пальцами шелковистые пряди, немного раздражённая тем, что такая простая вещь вызвала покалывание в её нервных окончаниях.
— Это не помешало бы подстричь.
— Вот почему я здесь.
Она фыркнула. Он был тут, потому что она ему отказала, и его эго не смогло с этим справиться, но неважно. Хм.
Когда она с помощью машинки для стрижки подстригала его затылок и бока головы, Доминик спросил:
— Как долго ты здесь работаешь?
— Мой адвокат сказал бы мне, что я не обязана отвечать на этот вопрос, — невозмутимо ответила она.
Рот Доминика дрогнул, когда веселье просочилось сквозь него, смягчая острые углы его настроения. Да, это было именно то, что ему было нужно. Даже его волк начал расслабляться, успокоенный её чувством спокойствия.
У Доминика внутри все сжалось, когда её язык высунулся ровно настолько, чтобы коснуться нижней губы. Он не мог не представить, как этот язык облизывает головку его члена.
— Я слышал, что твои члены прайда очень любят поддерживать бизнес друг друга и что очень немногие из вас работают на других. Поэтому ты работаешь здесь, а не в каком-нибудь салоне?
— Нет, я работаю здесь, потому что здесь хорошо освещается проблема злоупотребления психоактивными веществами. Плюс, наличие работы позволяет офицеру по условно-досрочному освобождению держаться от меня подальше.
Доминик улыбнулась. Любой другой мог бы подумать, что остроумные ответы были её способом быть дружелюбной, но это был её способ избежать ответов на личные вопросы. Он распознал этот маленький трюк, потому что сам использовал его множество раз.
— Ты не участвовала в битве на территории стаи Меркурия.
Он бы её запомнил. Запомнил этот голос.
— Нет, в то время меня не было в стране.
— А где?
Глаза, загоревшиеся притворной паранойей, быстро скользнули влево, затем вправо.
— А что ты слышал?
— Источники утверждают, что ты была в особняке Плейбоя.
Она хихикнула.
— Я была в России, навещала семью.
— На стороне росомахи?
— Да.
Мила попрощалась с клиентом Эвандера, когда ягуар уходил. Затем, отложив ножницы, она взяла пульверизатор и побрызгала водой на нестриженые пряди на макушке Доминика.
— Перестань пялиться на мой рот.
— Но оно прямо здесь. И выглядит таким одиноким. Хочет ли он встретиться с моим?
— Не в этой жизни.
Посмеиваясь, Доминик наблюдал, как она зажимала его волосы между пальцами и выпрямляла их, подстригая кончики короткими прядями. Он позволил себе расслабиться, слушая щёлканье ножниц, тихую музыку и стук её туфель по деревянному полу.
— Как давно ты поешь в клубах?
— Некоторое время.
Член Доминика дёрнулся, когда её язык снова высунулся, чтобы слегка коснуться нижней губы. Он собирался прикусить этот восхитительный рот, если она продолжит в том же духе.
— Ты не сильна в том, чтобы давать реальные ответы, не так ли?
— Задай мне интересный вопрос, и я дам тебе правильный ответ.
— Хорошо. Ты с кем-нибудь встречаешься?
Её брови сошлись на переносице.
— Это неинтересный вопрос.
— Я нахожу его очень интересным.
— Нет, интересно то, что американский флаг был разработан старшеклассником для классного проекта, а его учитель поставил ему четвёрку с минусом.
Доминик почувствовал, как его брови приподнялись.
— Где ты это услышала?
— Мой предыдущий клиент упоминал об этом. Он школьный учитель.
Он удивлённо моргнул, когда она развернула его стул так, чтобы он оказался к ней лицом. Когда она подрезала ему волосы спереди, он вдохнул её запах. Чёрт возьми, от неё так хорошо пахло. Действительно хорошо. Это была борьба, чтобы не схватить эти бедра и не затащить её к себе на колени.
— Во сколько ты заканчиваешь работу?
Вздохнув от чувственного приглашения в его тоне, Мила развернула его стул так, чтобы он снова оказался лицом к зеркалу.
— Я не собираюсь с тобой спать.
— Но я хочу, чтобы ты была той, кто лишит меня девственности.
Мила пыталась не рассмеяться, и у неё ничего не вышло. Боже, ей следовало послать его к Эвандеру или Арчи. Подстричь Джоэла было тяжело, хотя в основном потому, что её кошка просто хотела расцарапать ему лицо. Подстричь Доминика было не менее сложной задачей. Он был так увлечён ею, как будто ничего другого не существовало. Он наблюдал за каждым её движением и уделял внимание на сверхинтенсивном уровне. Никто никогда раньше так полностью не сосредотачивался на ней — это было и лестно, и нервировало. Её кошке это скорее нравилось.
У кого-то такого покладистого не должно быть такой невероятно сильной личности, но у него была. Он был просто таким… там. У него было такое сильное присутствие, которое привлекало внимание.
Доминик был не из тех, кто когда-либо отойдёт на второй план. Она действительно хотела, чтобы он это сделал. Потому что прямо сейчас воздух между ними был настолько сексуально заряжен, что почти душил. Его откровенно смертоносная чувственность поколебала её самообладание, и было просто чудом, что её руки не дрожали.
— Нам было бы весело, Мила.
— Мы должны оставаться незнакомцами в сексуальном напряжении, — сказала она, сосредоточив внимание на линии, где стрижка машинкой пересекается со стрижкой ножницами, смешивая эту границу, зачёсывая пряди его волос наверх и обрезая все кончики, которые торчат из-под мелкозубой расчёски. — Поскольку я сомневаюсь, что у тебя мало предложений от женщин, это не должно тебя беспокоить.
— Лишь ты меня заинтересовала.
Она закатила глаза.
— Это просто потому, что я тебе отказала. Полагаю, такое случается нечасто.
— Да, это
