начала замечать слишком многое.
Как Яна задерживает взгляд, когда я беру нож.
Как Рик возвращается и слишком бодро сообщает, что во дворе неспокойно.
Как Хоран, молчаливый и ровный, время от времени смотрит не на меня, а на дверь — будто ждет чего-то.
И еще я начала ловить себя на том, что прислушиваюсь к замку.
К его дыханию.
К его паузам.
К тревоге, которая в нем копилась, как гроза за горами.
К вечеру стало душно.
Не просто жарко от печей.
Именно душно.
Воздух в верхней кухне густел с каждой минутой, словно огонь ел его быстрее, чем положено.
Пламя в печах стало выше.
Слишком ярким.
Ложки нагревались быстрее обычного. Вода в котле закипала почти мгновенно.
— Это нормально? — спросила я, вытирая пот со лба.
Никто не ответил.
Я подняла взгляд.
Яна побледнела.
Рик перестал улыбаться.
Даже Марта стояла напряженная, как тетива.
— Что происходит? — спросила я уже резче.
Хоран первым бросил половник.
— Началось.
— Что началось?
И в эту секунду где-то над нами раздался удар.
Не взрыв. Не рев.
Будто что-то огромное швырнули о камень.
Потом второй.
Потом глухой треск, от которого по стенам пошла дрожь.
Рик перекрестился тем самым местным жестом.
Яна шепотом выругалась.
А Марта рявкнула:
— Все от печей! Быстро!
— Да что происходит?! — крикнула я.
И тут замок ответил сам.
Сверху прокатился рык.
Настолько мощный, что у меня задрожали колени.
Не человеческий.
Не животный.
Нечто между.
Я схватилась за край стола.
Жар рванул по кухне так резко, будто кто-то распахнул дверь в раскаленную печь.
Стекла в окнах задребезжали.
Медные ковши звякнули.
Пламя в очагах вспухло и потянулось вверх длинными, жадными языками.
— Вниз! — крикнула Марта.
— Зачем?!
— Потому что если он сорвется, стекло полетит внутрь!
Снова удар.
Теперь ближе.
С потолка посыпалась пыль.
Где-то закричали.
Не на кухне. В коридоре. Далеко. Но этого хватило, чтобы у меня внутри все перевернулось.
— Это Арден? — спросила я, уже зная ответ.
Марта стиснула зубы.
— Его дракон.
И вот тут стало по-настоящему страшно.
Потому что я вдруг ясно поняла: все эти разговоры, шепоты, осторожные недомолвки были не про красивую легенду и не про угрюмый титул.
В этом замке реально жил мужчина, который мог перестать быть просто мужчиной.
Пламя в печи у дальней стены взметнулось выше обычного и лизнуло висящее полотенце.
Я не подумала.
Просто схватила кувшин с водой и плеснула.
— Алина! — рявкнула Марта.
— Что?!
— Не туда смотри!
Я обернулась.
Дверь в кухню распахнулась сама.
Точнее, не сама. Ее будто ударило волной воздуха.
На пороге никого не было.
Но жар, хлынувший в помещение, был почти живым.
Он нес запах дыма, раскаленного железа и чего-то еще — острого, дикого, очень мужского.
И вдруг я поняла, что уже знаю этот запах.
Его гнев.
Он пах пламенем.
Рик попятился.
Яна закрыла рот ладонью.
Хоран шагнул вперед, но тут же остановился, будто понял, что толку не будет.
Из коридора донесся низкий, рваный звук — почти стон, почти рык.
Я не знаю, почему я пошла к двери.
Наверное, потому что все остальные отступили.
Наверное, потому что внутри меня тоже что-то натянулось и дрогнуло.
Наверное, потому что если опасность уже дошла до кухни, стоять и ждать было еще страшнее.
— Не смей, — резко сказала Марта.
Я не послушала.
В коридоре воздух был горячим, как в бане, только без воды и без милости.
Факелы на стенах горели слишком ярко.
Камень под ногами будто хранил жар.
И в нескольких шагах от двери, опираясь рукой о стену, стоял Арден.
Я едва его узнала.
Нет, лицо было тем же. И фигура. И одежда.
Но все остальное…
Зрачки вытянулись в узкие темные щели.
Кожа на шее и виске будто светилась изнутри, словно под ней двигалось пламя.
Пальцы правой руки впились в камень так, что по стене пошли трещины.
Он дышал тяжело, хрипло, неровно.
И каждый его выдох был горячим настолько, что я чувствовала это даже на расстоянии.
— Назад, — произнес он.
Голос был его.
И не его одновременно.
Глубже.
Ниже.
Опаснее.
— Нет, — ответила я раньше, чем успела подумать.
Он резко поднял голову.
— Алина.
— У вас это уже любимое слово, да?
Глупо.
Очень глупо.
Но от страха меня всегда тянуло на дерзость.
Он сделал шаг.
И тут же сжал зубы так, что на скулах заходили желваки.
— Уйди.
— Чтобы вы тут один стены ломали?
— Уйди, — повторил он, и на этот раз в голосе прорезалось рычание.
Из кухни за моей спиной никто не шевелился.
Я это чувствовала.
Они все замерли, наблюдая.
А я смотрела только на него.
На дрожащие пальцы.
На пламя в глазах.
На то, как тяжело ему дается каждый вдох.
И вдруг поняла: он не пугает.
Он держится.
Из последних сил.
— Что мне сделать? — спросила я тихо.
Он усмехнулся.
Криво. Почти болезненно.
— Ничего.
— Это не ответ.
— Для тебя — единственный.
Он оттолкнулся от стены, будто хотел уйти, и в этот момент его повело.
Всего на миг.
Но я увидела.
Шагнула вперед и схватила его за предплечье.
Мир вспыхнул.
Не образно.
Буквально.
На секунду коридор исчез.
Под ногами оказался черный камень. Над головой — не потолок, а багровое небо. В лицо ударил ветер, горячий, как дыхание печи. Передо мной взметнулись огромные темные крылья. Золото глаз. Боль, такая огромная, что у нее не было формы. Ярость. Одиночество. Жажда рвать и жечь, лишь бы прекратить эту муку.
А потом все схлопнулось обратно.
Я снова стояла в коридоре.
Моя ладонь лежала на его руке.
Арден вздрогнул всем телом, как человек, которого выдернули из кошмара.
И жар… отступил.
Не исчез полностью.
Но отступил.
Факелы перестали реветь. Воздух стал легче. Трещины в стене больше не росли.
Он уставился на меня так, будто видел впервые.
Я тоже, наверное, смотрела не лучше.
— Что… — выдохнул он.
— Не знаю.
Это было правдой.
Но еще большей правдой было другое:
мой страх внезапно сменился странной, острой жалостью.
К нему.
К чудовищу, которого боялся весь замок.
К мужчине, который сейчас впервые выглядел не властным, не опасным, а уставшим до предела.
Он медленно перевел взгляд на мою руку.
Потом снова на лицо.
— Ты не должна была меня касаться.
