только-только начинало светлеть, но замок уже жил своей скрытой, настороженной жизнью. Где-то далеко скрипнула дверь. Внизу глухо ударило железо. По камню прошли чьи-то быстрые шаги.
Я лежала, глядя в потолок, и думала о пузырьке.
О том, как легко он появился на моем столе.
О том, как никто ничего не видел.
И о том, что Арден узнал слишком быстро.
То ли у него в замке действительно не было тайн от него, то ли некоторые тайны он чувствовал раньше всех.
В обоих случаях легче мне не становилось.
Когда я спустилась в верхнюю кухню, там уже горел свет.
Марта стояла у окна с чашкой в руке и выглядела еще суше, чем обычно.
— Жива, — сказала она вместо приветствия.
— Вас тоже рада видеть.
— Не остри. Сегодня у меня на это нет времени.
Я молча завязала фартук.
Яна уже возилась у теста. Хоран перебирал мясо. Рика не было видно.
— Где рыжий? — спросила я.
— Отправлен вниз за поставкой.
— Один?
— А ты за него переживаешь?
— Нет. Проверяю, не прячется ли он в кладовой с очередным сюрпризом.
Марта посмотрела на меня поверх чашки.
— Правильно проверяешь.
— Значит, вы тоже не знаете, кто это сделал.
— Знала бы — кто-то уже лежал бы внизу с разбитой головой.
— У вас вдохновляющие методы.
— Зато действенные.
Она поставила чашку и подошла ко мне ближе.
— Сегодня работаешь рядом со мной. Никуда одна не ходишь.
— Это приказ милорда?
— Это мой приказ. Его будет позже.
Мне это не понравилось.
Потому что если даже Марта стала осторожничать, значит, вчерашняя история напугала ее сильнее, чем она показывала.
Я ничего не ответила и занялась столом.
Проверила ножи.
Отдельно разложила овощи.
Переставила соль.
Подвинула сковороды ближе к печи.
Обычные движения успокаивали.
Но внутри все равно сидело мерзкое чувство: теперь даже кухня не была полностью моей территорией.
К середине утра стало ясно, что в замке происходит что-то еще.
Слуги появлялись и исчезали быстрее обычного. Дважды приходили люди из верхнего крыла с распоряжениями, которых Марта не ждала. Один раз она даже выругалась вслух, когда узнала, что в полдень будет подан стол в западную галерею.
— Что за праздник? — спросила я.
— Не праздник.
— Тогда что?
— Совет.
— Чей?
— Тех, кто считает, что имеет право говорить милорду, как ему жить.
Я подняла брови.
— Смелые люди.
— Богатые.
— А, это многое объясняет.
Яна фыркнула, не отрываясь от работы.
— Ты быстро учишься.
— Я вообще способная.
Она впервые посмотрела на меня без явного раздражения. Не с симпатией. Но уже без желания проткнуть взглядом.
Это было почти достижение.
Ближе к полудню Марта отправила меня с подносом в малую столовую.
— Только туда и обратно, — сказала она.
— Можно подумать, я мечтаю гулять по замку.
— Лучше бы мечтала меньше.
— Это у нас тут тоже запрещено?
— Здесь все, что приятно, обычно дорого стоит.
Я взяла поднос.
— Начинаю подозревать, что ваш замок вообще не располагает к счастливой жизни.
— Он и не обязан.
В малой столовой было пусто.
Я быстро расставила блюда, проверила подачу и уже собиралась уйти, когда услышала мужские голоса за соседней дверью.
Не шепот.
Но тот особый тон, каким говорят люди, привыкшие спорить тихо, чтобы не показывать другим, насколько все плохо.
Я не задержалась бы.
Правда.
Но в следующую секунду прозвучало имя Ардена, и ноги сами остановились.
— …ты ведешь себя так, будто можешь игнорировать договоренности до бесконечности, — сказал незнакомый, сухой голос.
— Могу, — ответил Арден.
Его я узнала сразу.
— Не в этом случае.
— Именно в этом.
— Девчонка уже стала предметом разговоров.
— Значит, у людей слишком много свободного времени.
— Ты понимаешь, чем это грозит?
— Да.
— Тогда почему она все еще здесь?
Пауза.
Короткая. Тяжелая.
— Потому что я так решил.
— Это не ответ.
— Для тебя — вполне.
Я стояла, не двигаясь.
За дверью заговорил кто-то третий, старше, с хрипотцой:
— Арден, ты рискуешь не только собой.
— Я никогда не рисковал только собой.
— Не передергивай.
— Тогда не лезьте туда, где ничего не понимаете.
— А ты, значит, понимаешь? — снова тот первый голос. — Из-за нее начались срывы в совете, слухи среди слуг, недовольство Лиары, а теперь еще и попытка отравления.
У меня все внутри сжалось.
Пытались отравить меня, а обсуждают так, будто я — источник грязи, которую внесли в дом с улицы.
— Не ее пытались отравить, — сказал Арден.
Голоса по ту сторону двери стихли.
И я тоже.
— Что? — резко спросил первый.
— Целью был я. Она просто оказалась ближе.
— Ты уверен?
— Да.
— Тогда тем более нужно убрать ее из замка.
— Нет.
— Почему?!
И вот теперь в голосе незнакомца наконец прорезалось настоящее раздражение.
Арден ответил спокойно:
— Потому что именно этого они и добиваются.
Я отступила на шаг.
Медленно.
Очень осторожно.
Этого мне хватило.
Куда больше, чем хотелось бы.
На кухню я вернулась молча.
Марта посмотрела на меня один раз и сразу все поняла.
— Кто-то умер?
— Пока нет.
— Тогда говори.
Я поставила пустой поднос на стол.
— Пузырек был не для меня.
Марта замерла.
— Откуда знаешь?
— Случайно услышала разговор.
Она выругалась шепотом.
Очень коротко.
Очень зло.
— Я так и думала.
— И не сказали?
— А зачем? Чтобы ты запаниковала?
— Спасибо за доверие.
— Спасибо скажешь, когда доживешь до конца недели.
Я оперлась ладонями о стол.
— То есть меня оставили рядом с человеком, которого хотят отравить, и никто не решил, что мне полезно знать хотя бы это?
— А что бы это изменило?
Я подняла голову.
— Многое.
— Например?
— Например, я бы понимала, что меня могут убрать не потому, что я кого-то раздражаю, а потому что через меня проще дотянуться до него.
Марта смотрела на меня долго.
Потом кивнула.
— Ладно. Это справедливо.
— Удивительно.
— Не наглей.
— Уже поздно.
После этого работать стало только хуже.
Не физически.
Головой.
Когда знаешь, что рядом кто-то может не просто ненавидеть тебя, а использовать как путь к другой цели, мир резко делится на опасное и очень опасное.
Я
