даже высокомерие. Светлые волосы уложены идеально. Платье темно-зеленое, дорогое, расшитое серебром. Шея длинная, спина прямая, взгляд холодный.
А потом этот взгляд остановился на мне.
На мне.
На стуле напротив Ардена.
На тарелке.
На подносе.
И в воздухе разом стало тесно.
— Я не знала, что ты занят, — произнесла она.
Голос у нее был мягкий. Именно такие голоса обычно говорят самые неприятные вещи.
Я перевела взгляд на лорда.
Он даже не встал.
— Теперь знаешь, Лиара.
Ах вот как.
Лиара.
Запомним.
Женщина вошла внутрь медленно, словно комната уже принадлежала ей.
— Не представишь?
— Нет.
Я едва не усмехнулась.
Жестко.
Невежливо.
Но честно.
Лиара посмотрела на меня снова. В этот раз более пристально.
— Это новая служанка?
— Кухарка, — ответила я раньше, чем Арден успел открыть рот.
Она вскинула бровь.
— Какая разговорчивая.
— А вы, как я вижу, любите входить без приглашения.
Лиара улыбнулась.
Прекрасной, безупречной улыбкой человека, который в детстве ни разу не мыл за собой тарелку.
— И кто же тебя так плохо воспитывал?
— Жизнь, — сказала я. — Очень неравномерно, но эффективно.
А вот теперь Арден едва заметно дернул уголком губ.
Мне захотелось удариться головой об стол.
Потому что последнее, чего я хотела, — развлекать его в присутствии этой идеальной змеи.
Лиара подошла ближе.
От нее пахло чем-то цветочным и холодным. Слишком дорогим для кухни, слишком острым для невинности.
— Значит, ты и есть та самая неожиданная находка из нижних этажей.
— А вы и есть та самая женщина, которая привыкла, что все вокруг объясняются перед ней?
— Осторожнее, девочка.
— С чего бы?
— С того, что я могу сделать твою жизнь в этом замке еще сложнее.
Я склонила голову набок.
— Боюсь, тут очередь.
Тишина стала почти звенящей.
Лиара перевела взгляд на Ардена.
— Ты позволишь слугам говорить со мной в таком тоне?
Он ответил не сразу.
— Она не слуга.
Я не знаю, кто из нас троих удивился сильнее.
Наверное, я.
Потому что от него я ожидала чего угодно, кроме этой формулировки.
Лиара прищурилась.
— Даже так?
— Даже так.
— Тогда кто она?
Он посмотрел на меня.
И это было хуже ответа.
Потому что я вдруг почувствовала: он и сам еще не решил.
А когда такие мужчины не решили, кем ты для них являешься, это обычно означает большие проблемы.
— Она останется в Арденхолле, — сказал он.
Лиара улыбнулась уже без тепла.
— Я вижу.
Потом развернулась ко мне.
— Тогда советую тебе как можно быстрее выучить местные правила.
— Например?
— Не садиться туда, где сидят не твоего круга.
— Меня посадили.
— Не отвечать тем, кто выше тебя по положению.
— Начните первыми.
— И не путать случайный интерес с важностью.
Вот теперь мне по-настоящему захотелось взять со стола хлеб и запустить в нее. Желательно неразрезанный.
Но я только выпрямилась сильнее.
— Спасибо за заботу. А теперь, может, оставим милорда ужинать? Еда, в отличие от некоторых разговоров, имеет привычку остывать.
Лиара посмотрела на меня так, словно мысленно уже выбирала, в каком рву меня удобнее утопить.
Потом перевела взгляд на Ардена.
— Мы не закончили.
— Закончили, — холодно ответил он.
Это было сказано так, что даже я бы не стала спорить.
Лиара медленно кивнула.
— Хорошо.
И вышла.
Дверь закрылась.
Я выдохнула.
Очень медленно.
Потом повернулась к Ардену.
— Надеюсь, вы довольны.
— Чем именно?
— Тем, что только что устроили.
— Ничего не устраивал.
— Серьезно? Вы посадили меня напротив себя, заставили ждать, пока вы поужинаете, а потом впустили сюда женщину, которая явно считает этот замок своей будущей собственностью.
Он откинулся на спинку стула.
— Ты злишься.
— А вы наблюдательны.
— Это ревность?
Я уставилась на него так, что у любого нормального мужчины хватило бы совести хотя бы сделать вид, будто он не сказал откровенную чушь.
— Это инстинкт самосохранения, — отчеканила я. — Потому что после вашего молчания она решит, что я здесь проблема. А проблемы обычно устраняют.
— Ты и есть проблема.
— Благодарю. Очень поддерживает.
Он снова взял вилку.
— Но не та, которую я позволю устранить.
На пару секунд я забыла, как дышать.
Потому что это прозвучало слишком прямо.
Слишком спокойно.
Слишком как обещание.
Я резко отвела взгляд.
— Можно мне уже уйти?
— Нет.
— Опять?
— Ты не доела.
— Я вообще не ела.
— Тогда ешь.
Я посмотрела на него.
Потом на тарелку.
Потом снова на него.
— Вы издеваетесь?
— Нет. Я не люблю, когда рядом со мной кто-то падает в обморок от голода.
— Как трогательно. В вас почти проснулся человек.
— Я предупреждал.
Я села обратно с таким видом, будто делаю ему величайшее одолжение в жизни, и отломила кусок хлеба.
Он молча подвинул ко мне тарелку с мясом.
— Я не буду есть из вашей тарелки.
— Будешь.
— Почему?
— Потому что я уже попробовал.
Я открыла рот.
Закрыла.
Потом все же взяла кусок.
Из принципа хотела сказать, что ничего особенного, но мясо оказалось идеальным. Соус раскрылся ярче, чем я ожидала. Огнеягодник дал ровно тот острый дымный оттенок, который был нужен.
Я ненавидела, что он это видел.
— Самодовольный взгляд вам не идет, — сказала я.
— А тебе идет упрямство.
— Это комплимент?
— Нет. Наблюдение.
— У вас на все один ответ.
— На многое.
Я проглотила мясо и, не желая признавать, что мне впервые за день почти спокойно, спросила:
— Кто она?
— Лиара.
— Это я уже поняла.
— Тогда зачем спрашиваешь?
— Чтобы услышать, почему она входит к вам без стука и смотрит на меня так, будто мысленно шьет мне саван.
Он сделал паузу.
— Она дочь герцога Эсвальда.
— Очень полезная информация. А по сути?
— Ее семья хочет союза с моим домом.
— То есть она ваша невеста.
— Нет.
— Но хочет ею стать.
Он ничего не ответил.
И этого хватило.
Я кивнула.
— Понятно.
— Что именно?
— Что мне лучше держаться от вас как можно дальше.
— Поздно.
Он сказал это так тихо, что я сначала подумала — ослышалась.
Но, к сожалению, нет.
Я встала.
На этот раз медленно.
— Спасибо за ужин, милорд. Надеюсь,
