человек. Полезный инструмент.
Очень знакомое чувство. Просто раньше оно приходило от шефов, инвесторов и мужчин, которые любили не меня, а то, как удобно я решаю их проблемы.
Я выпрямилась.
— Тогда запомните сразу. Я не вещь.
— Я этого не говорил.
— Но подумали.
Он не стал отрицать. И это разозлило сильнее всего.
— Завтрак остывает, милорд, — холодно сказала я. — Надеюсь, ваш дракон не слишком придирчив к температуре подачи.
Я развернулась к двери.
— Алина.
Я не остановилась.
— Что еще?
— Сегодня вечером ты снова приготовишь ужин лично для меня.
Я медленно обернулась.
— Нет.
— Да.
— Наймите кого-нибудь другого.
— Я уже выбрал.
— Вы ужасный человек, вы в курсе?
Он посмотрел мне прямо в глаза.
— Я не человек.
И на этот раз я ему поверила.
Я вышла из его покоев на ватных ногах.
Дверь за спиной закрылась мягко, почти бесшумно, а мне казалось, будто за мной захлопнули капкан.
Томас ждал в конце коридора.
Увидев мое лицо, он побледнел.
— Ты живая.
— Пока да.
— Что он сказал?
— Что он не человек.
Томас перекрестился каким-то местным жестом.
— Ну… честно.
— Это у вас здесь считается достоинством?
— Если милорд вообще что-то говорит честно, уже да.
Я посмотрела на него.
— Томас, а что происходит с теми, кто ему не подчиняется?
Мальчишка поежился.
— По-разному.
— Например?
— Смотря насколько сильно он зол.
— А если очень?
Томас сглотнул.
— Тогда лучше не проверять.
На кухню я вернулась злая, голодная и с таким лицом, что ко мне первые десять минут никто не подходил.
Потом Марта все-таки решилась.
— Ну?
— Что «ну»?
— Ты принесла завтрак?
— Нет, мы там с милордом в карты играли.
— Не дерзи.
— Тогда не спрашивай тоном, будто я должна отчитаться.
Марта сложила руки на груди.
— Значит, не убил.
— Пока нет.
— Уже хорошо.
Я уставилась на нее.
— У вас с ним какие-то очень низкие стандарты нормальности.
— В нашем замке выживание важнее нормальности.
Она кивнула на стол с овощами.
— Работай.
— Он велел, чтобы я готовила ему ужин лично.
На кухне стало тихо.
Почти сразу.
Я заметила это слишком поздно.
Кто-то замер с ножом в руке. Кто-то перестал месить тесто. Даже котел у дальней стены будто стал кипеть осторожнее.
Марта медленно подняла брови.
— Лично?
— Да.
— Вот как.
— Что значит «вот как»?
— Ничего хорошего и ничего простого.
Я шумно выдохнула.
— Обожаю ваши объяснения. Всегда после них становится только страшнее.
Марта помолчала, потом сухо произнесла:
— Значит, теперь к тебе присматриваются не только на кухне.
— Кто?
— Все.
— Прекрасно.
— И потому советую тебе одну вещь.
— Какую?
Она наклонилась ко мне ближе.
— Не ешь и не пей ничего, чего не брала сама.
Я почувствовала, как по спине пробежал холодок.
— Вы сейчас серьезно?
— Более чем.
— Из-за ужина?
— Из-за того, что в этом замке любая перемена пахнет кровью раньше, чем жареным мясом.
Она отстранилась и снова стала обычной Мартой — жесткой, быстрой, собранной.
— А теперь работай, девочка. Раз уж милорд решил, что ты остаешься, лучше бы тебе и правда стать незаменимой.
Я молча взяла нож.
Лезвие блеснуло в свете печей.
За спиной шумела кухня. Над головой стоял чужой каменный замок. Где-то наверху ходил мужчина, который не был человеком. А вокруг меня уже начинала стягиваться та самая невидимая сеть, в которой сначала путаются, а потом задыхаются.
И хуже всего было то, что я это понимала.
Но все равно осталась у разделочного стола.
Потому что пока я режу, жарю, пробую, двигаюсь — я жива.
А значит, игра еще не окончена.
Глава 3. Ужин для чудовища
К вечеру я знала о кухне Арденхолла три вещи.
Во-первых, здесь умели работать быстро, но не любили работать с душой.
Во-вторых, половина слуг уже успела меня возненавидеть, не решив пока, за что именно.
И в-третьих, если лорд-дракон приказывал подать ужин лично, это автоматически превращалось не в подачу ужина, а в маленькую публичную казнь, на которую все хотели взглянуть издалека.
Мне об этом, конечно, никто прямо не сказал.
Но на кухне хватает и полувзглядов.
— Не пересоли.
— Спасибо, сама бы не догадалась.
— Соус не передержи.
— Еще советы будут?
— Будут, — сухо ответила Марта. — Не дрожи.
Я оторвалась от котла.
— Я не дрожу.
— Тогда не звени зубами у меня над плитой.
Я хотела огрызнуться, но вовремя промолчала.
Не потому что Марта меня пугала. Хотя немного пугала. Просто к концу дня я уже понимала: если из всех людей в этом замке кто-то и пытается не дать мне сразу вляпаться в смертельно опасную глупость, так это она.
Даже если делает это с лицом палача.
Я стояла у длинного каменного стола и смотрела на продукты, которые удалось выбить для ужина.
Мясо — темное, плотное, с тонкими прожилками серебристого жира.
Маленькие фиолетовые луковицы с резким сладким запахом.
Корнеплоды, похожие на смесь моркови и батата.
Кувшин густых сливок.
Травы.
Масло.
Черный перец, который здесь назывался иначе, но пах как родной.
И связка ярко-алых ягод, на которые я косилась с подозрением.
— Это что?
— Огнеягодник, — бросил один из помощников.
— Съедобный?
Он усмехнулся.
— Если не переборщить.
— Очень полезная характеристика для продукта.
Я взяла одну ягоду, раздавила ногтем, понюхала.
Запах оказался неожиданным: острый, терпкий, с дымной сладостью.
Не перец. Не клюква. Что-то промежуточное.
Подойдет к мясу.
Если этот мир решил сделать меня кухаркой поневоле, пусть хотя бы не мешает мне готовить как следует.
Я выдохнула и привычно разложила все по порядку.
Сначала мясо.
Потом гарнир.
Потом соус.
Потом хлеб, который я велела чуть допечь, потому что местные повара, похоже, искренне считали, что еда должна быть либо сырой, либо героически пережаренной.
Руки двигались уверенно. Это успокаивало.
Нож шел ровно.
Масло шипело как надо.
Лук карамелизовался до прозрачности.
Корнеплоды покрывались золотистой корочкой.
Соус темнел, густел, втягивал в себя мясной сок, сливки и раздавленные ягоды.
В какой-то момент я перестала слышать разговоры.
Перестала думать о том, что меня заперли в другом мире.
Что наверху ждет мужчина, рядом с которым даже
