человек выглядел так естественно в этом пространстве. Черные волосы до воротника, жесткие черты лица, прямой нос, темные глаза, в которых не было ни капли тепла. На нем был темный камзол, почти военный, без лишних украшений, только серебристые застежки и узкий пояс. Плечи широкие, осанка такая, будто он привык, что мир сам освобождает ему дорогу.
Не красивый.
Опасный.
Красота — это когда хочется смотреть.
Опасность — это когда не можешь отвести глаз.
Все вокруг склонили головы.
Марта тоже.
Я — нет. Не потому что смелая. Просто еще не успела понять, насколько здесь все плохо.
Его взгляд остановился на мне.
Медленно. Точно. Безошибочно.
И в этом взгляде было что-то настолько тяжелое, что кожа на руках покрылась мурашками.
— Кто это? — спросил он.
Голос был низкий, спокойный, без всякой показной грубости. Но именно такие голоса и ломают чужую волю быстрее крика.
— Новая кухарка, милорд, — ответила Марта.
— Я не…
Марта незаметно впилась пальцами в мое запястье.
Больно.
Я стиснула зубы.
Мужчина подошел ближе. От него пахло холодом ночи, дымом и чем-то еще, металлическим, как гроза перед ударом.
Он остановился напротив меня.
— Подними голову.
Я и так смотрела прямо.
Наверное, это было ошибкой.
Его взгляд скользнул по моему лицу, будто он искал что-то знакомое. Потом ниже — к рукам, испачканным мукой. К ножу. К тонко нарезанным ломтикам на доске.
Он протянул руку и взял один.
Съел.
Я едва не рассмеялась от нелепости момента. Меня только что похитила, кажется, сама вселенная, а какой-то мрачный лорд пробует сырое коренье с разделочной доски и делает вид, что это нормальный способ знакомства.
Он прожевал.
И на долю секунды в его лице что-то изменилось.
Совсем немного. Но я заметила.
Словно внутреннее напряжение, натянутое до предела, вдруг ослабло.
— Откуда она? — спросил он, не отрывая от меня взгляда.
— Появилась у восточной печи, милорд, — ответила Марта. — Без предупреждения. Но работать умеет.
— Имя.
— Алина, — сказала я сама.
Он повторил едва слышно:
— Алина.
Так, будто пробовал это имя так же, как только что пробовал еду.
Мне это совсем не понравилось.
— Где я? — спросила я, собрав остатки здравого смысла. — И кто вы?
В кухне стало так тихо, что даже пламя будто притихло.
Марта побледнела.
Кто-то уронил ложку.
Мужчина слегка наклонил голову.
— Ты не знаешь, кто я?
— Нет.
— Смело.
— Я просто хочу понять, что происходит.
Он молчал еще пару секунд, и с каждой из них воздух вокруг становился тяжелее.
— Ты в Арденхолле, — наконец произнес он. — В моем замке.
— Отлично. Тогда, может быть, вы объясните, как я сюда попала?
— Позже.
— Нет, лучше сейчас.
Марта тихо ахнула.
А я уже поняла, что, вероятно, жить в этом мире долго не умею.
Но отступать было поздно.
Мужчина вдруг сделал еще шаг. Теперь между нами осталось меньше ладони. Я почувствовала исходящее от него тепло. Не человеческое. Слишком плотное, слишком сильное, будто под кожей у него вместо крови тек расплавленный металл.
— Ты задаешь слишком много вопросов для той, кто стоит в моем доме без приглашения, — сказал он.
— А вы слишком спокойны для человека, у которого на кухне из воздуха появляются незнакомые женщины.
Его глаза сузились.
И неожиданно в них мелькнуло что-то похожее на интерес.
Плохой знак.
Очень плохой.
— Оставьте нас, — приказал он.
Кухня опустела не сразу, а мгновенно. Вот только что вокруг были люди, шум, звон посуды — и вот мы уже стоим одни, если не считать треска пламени в печи.
Я услышала, как за последним слугой закрылась дверь.
Только тогда стало по-настоящему страшно.
— Я хочу домой, — сказала я.
— Здесь твой дом.
— Нет.
— Уже да.
— С чего бы?
Он смотрел на меня так, будто решал не вопрос, а приговор.
— С того, что ты останешься здесь.
— Я не собираюсь.
— Собираешься.
— Нет.
— Да.
— Вы всегда так разговариваете? Как будто у людей нет своей воли?
— Когда речь идет о моей безопасности, да.
Я уставилась на него.
— При чем тут я?
Он протянул руку.
Я инстинктивно дернулась назад, но он не схватил меня за плечо, не притянул. Только коснулся двумя пальцами запястья.
И в тот же миг по кухне прокатилась волна жара.
Пламя в печи рвануло вверх. Медь на стенах задрожала. Воздух задребезжал, как натянутая струна.
Я вскрикнула.
А он резко выдохнул.
И так же резко отпустил меня.
Жар исчез.
Остался только треск огня и бешеный стук моего сердца.
— Что это было? — шепотом спросила я.
Он смотрел не на меня, а на свою ладонь, будто не верил тому, что только что произошло.
— Невозможно, — тихо сказал он.
— Очень содержательно.
Он поднял взгляд. Теперь в нем не было равнодушия. Только напряжение и что-то еще. Почти голод. Не тот, что бывает перед ужином. Другой. Куда более опасный.
— Как давно ты готовишь?
Вопрос был таким неожиданным, что я моргнула.
— С шестнадцати лет. Это сейчас важнее, чем то, что вы только что устроили?
— Да.
— Почему?
— Потому что с этого момента ты работаешь здесь.
— Я не соглашалась.
— Мне не нужно твое согласие.
— А мне не нужен ваш замок.
— Нужен. Если хочешь выжить.
Я сжала кулаки.
— Это похищение.
— Это приказ.
— Для вас, может, и приказ. Для меня — бред.
Он чуть наклонился, и его голос стал тише.
— Слушай внимательно, Алина. За пределами Арденхолла ты не протянешь и трех дней. Здесь чужачку без рода, имени и защиты продадут, убьют или отдадут тем, по сравнению с кем я покажусь тебе милосердным.
Я сглотнула.
Он не пугал. Он констатировал.
А это было хуже всего.
— И что, вы предлагаете мне поблагодарить?
— Пока — подчиниться.
— Я не умею подчиняться.
— Научишься.
Я вскинула подбородок.
— А если нет?
На этот раз он действительно усмехнулся.
Безрадостно. Коротко.
— Тогда нам обоим будет очень трудно.
Он развернулся к двери, но на пороге остановился.
— Марта даст тебе комнату, одежду и работу.
— А если я уйду?
Он не обернулся.
— Попробуй.
После этого дверь закрылась.
Я стояла посреди чужой кухни, сжимая в руке нож
