правильно.
Я постучала ложкой по краю миски.
— А дракон?
На этот раз Марта посмотрела на меня дольше.
— Про это лучше не спрашивать вслух.
— Почему?
— Потому что стены слышат. А еще потому, что то, что связано с драконом милорда, — не тема для разговоров между новой кухаркой и старшей по кухне.
— То есть проблема все-таки есть.
— Проблема есть у всех, кто живет под этой крышей, — сухо ответила Марта. — Но до сегодняшнего дня мы хотя бы знали, чего ждать.
— А теперь?
— А теперь на моей кухне появилась ты.
Я хотела сказать, что вообще-то я тоже не в восторге от своего появления, но не успела.
Марта шагнула ко мне ближе и неожиданно спросила:
— Когда он к тебе прикоснулся… что ты почувствовала?
Я нахмурилась.
— Жар. Будто воздух взорвался.
— Только это?
Я помедлила.
Говорить правду почему-то не хотелось, но врать тоже было бессмысленно.
— Нет. Еще… странно.
— Странно — это как?
Я сжала ложку.
— Как будто внутри меня что-то отозвалось. Не больно. Не приятно. Просто… будто кто-то ударил по натянутой струне, о которой я раньше не знала.
Марта побледнела так быстро, что я даже отложила ложку.
— Что?
— Ничего.
— Нет уж. С таким лицом «ничего» не говорят.
Она отвернулась к двери.
— Доедай и ложись.
— Марта.
— Что?
— Что со мной не так?
Она медленно повернула голову.
— Боюсь, девочка, вопрос не в том, что с тобой не так.
— А в чем?
— В том, почему именно ты.
И вышла, оставив меня наедине с миской, двумя лунами за окном и чувством, что я влипла куда глубже, чем думала.
Я почти не спала.
Сначала прислушивалась к замку — к шагам за дверью, к дальнему лязгу цепей, к ветру в бойницах. Потом к себе — к сбитому дыханию, к неровным мыслям, к панике, которая то поднималась к горлу, то отступала.
Под утро мне все-таки удалось задремать, но ненадолго.
В дверь ударили кулаком.
— Вставай!
Я подскочила так резко, что едва не свалилась с кровати.
— Уже?!
— Нет, через неделю! — рявкнула из-за двери Марта. — Живо!
Через пять минут я, сонная и злая, спускалась по каменной лестнице, на ходу заплетая волосы. Платье было другое, но не лучше прежнего: простое, темное, удобное, будто его шили не для красоты, а чтобы женщина могла весь день тащить на себе чужие приказы.
На кухне кипела жизнь.
Кто-то мыл зелень, кто-то таскал мешки, кто-то спорил у печей, кто-то чистил рыбу размером с маленькую акулу. Воздух был густой от жара, дрожащего света и запахов — чеснок, дым, тесто, мясо, кислые ягоды, свежие травы.
И, как ни странно, именно здесь мне впервые стало чуть легче.
Кухня есть кухня.
Она может быть в ресторане, в трактире, в замке, в другом мире — неважно. У нее всегда один язык: скорость, нож, огонь, порядок, дисциплина.
Если мне и было за что цепляться, то только за это.
— Не стой, — бросила Марта. — Сегодня завтрак в верхнее крыло, малый зал, библиотека, покои милорда и караульные. Работы много.
— А людей, я так понимаю, мало.
— Людей достаточно. Толковых — нет.
Это прозвучало почти как комплимент.
Я решила не портить момент.
Мне дали тесто, зелень, корзину яиц и задачу, которую любой повар назвал бы издевательством: приготовить сразу несколько простых блюд, но так, чтобы еда дошла горячей, свежей и безупречной.
Руки заработали раньше, чем успела включиться голова.
Разбить яйца.
Проверить муку.
Понюхать масло.
Отобрать зелень.
Поставить сковороду.
Я почти физически почувствовала, как внутри выстраивается знакомый ритм. Движение за движением. Жар, лезвие, звук кипящего соуса. На несколько минут я даже забыла, что за стенами замка — другой мир, а где-то наверху по коридорам ходит мужчина, в котором живет дракон.
— Быстрее, — крикнул кто-то справа.
— Уже делаю.
— Не так режешь.
— Я режу лучше тебя.
— Наглая.
— Зато тонко.
Кто-то фыркнул. Кто-то хмыкнул. Я не стала поднимать головы. На кухне уважение зарабатывают не словами.
Через полчаса возле моего стола стало подозрительно тихо.
Я обернулась.
Двое помощников смотрели, как я сворачиваю тонкие лепешки с травами и мягким сыром, а потом быстро обжариваю их на сухой плите до золотистых пятен.
— Что? — спросила я.
— Никогда так не делали, — буркнул один.
— Попробуй.
Он недоверчиво взял кусок, сунул в рот и застыл.
Потом быстро дожевал и потянулся за вторым.
— Нормально, — сказал он с видом человека, который только что продал бы душу, но не готов это признавать.
— Благодарю за высокую оценку, — сухо ответила я.
Марта, наблюдавшая издалека, ничего не сказала. Но я заметила, как она чуть прищурилась. Считает. Запоминает.
— Это милорду, — вдруг произнесла она, подходя ко мне с подносом.
Я не сразу поняла смысл.
— В смысле?
— В прямом. Завтрак в его покои.
— Я не прислуга.
— Сегодня — прислуга.
— Почему я?
— Потому что он велел.
Я уставилась на нее.
— Он что, с вечера планировал, как именно мне испортить утро?
— Не исключаю.
Я вытерла руки о полотенце.
— А если я откажусь?
— Тогда я пошлю другого. А потом милорд узнает, что ты отказалась от первого же приказа.
Я сжала зубы.
— Это шантаж.
— Это опыт.
Марта поставила на поднос чайник, тарелку с лепешками, мясо в пряном соусе, миску фруктов и тонкий нож для масла.
— Иди.
— А дорогу мне, может, кто-нибудь покажет?
— Покажут.
Она щелкнула пальцами, и от стены отделился тот самый мальчишка, что вчера влетел на кухню.
— Томас, проводи.
— Почему всегда я? — пробормотал он.
— Потому что ты быстрый и не слишком умный. Наказания переносишь легче.
Томас надулся, но взялся за край подноса.
— Пошли.
Мы шли по длинным коридорам, где было слишком тихо для места, в котором живут люди. Серый камень, высокие окна, темные ковры, редкие факелы в кованых держателях. Стены украшали гобелены с драконами, охотой и битвами. Лица у всех изображенных мужчин были такие, словно нежность в их роду истребили задолго до рождения.
— Веселенькое место, — пробормотала я.
— Ты еще нижние казематы не видела, — шепнул Томас.
— И не стремлюсь.
— Правильно.
