Боже, он слишком, слишком огромен!
— Катя, Катенька, — он оторвался от меня и прижался лбом к моему лбу, — что ты со мной делаешь?
Мой мозг плавился, и я уже ничего не соображала. Облизнув припухшие от поцелуя губы, я прошептала:
— Так нельзя. На нас все смотрят. Это неправильно.
— Девочка моя, на палубе давно никого нет. На нас смотрят только звезды.
Его голос был хриплым от сдерживаемого желания. Я уперлась руками в его грудь и огляделась. Никого. Только яхта покачивалась на волнах и звездное небо, пульсирующее мириадами звезд.
— Саша, я не знаю… — потупив глаза, прошептала я.
— Маленькая моя, — он обхватил мое лицо ладонями и поднял его, покрывая легкими поцелуями, — не бойся, не сомневайся ни в чём. Я никогда не сделаю тебе больно. Посмотри на меня.
Я даже не поняла, что все это время мои глаза были закрыты. Открыв их, я утонула в его взгляде, в котором было обещание наслаждения и чего-то ещё.
— Ты мне веришь, Катюша?
Я кивнула.
Он подхватил меня на руки, нежно целуя в висок.
— Ты никогда не пожалеешь о том, что выбрала меня.
Сколько потом я ни пыталась, но вспомнить, как он нес меня в каюту, я так и не смогла.
Моя память начинала работать исключительно с того момента, когда он уже положил меня на широкую кровать в своей каюте. Его руки исследовали моё тело, его губы скользили по моей разгоряченной коже, покрывая её поцелуями. Он снял с меня платье и удивленно хмыкнул.
— То есть так, Катюша? Ты всё-таки предпочитаешь, чтобы на тебе всегда был только один предмет одежды?
Я вспыхнула, вспомнив, что, одеваясь к ужину, я даже не вспомнила про нижнее белье.
— Тебе что-то не нравится? — я попыталась спрятаться под тонкой простыней.
— Ни черта подобного! — он выхватил ее из моих рук и отбросил в сторону, лишая меня даже призрачной возможности укрыться от его жадных глаз. — Меня все устраивает, даже более чем!
Он встал и скинул с себя рубашку. Его руки опустились на пояс брюк. Я покраснела, прикусила губу и отвернулась.
Он хмыкнул.
— Я обещаю тебе, солнышко, когда-нибудь ты сама это сделаешь.
Я просто чувствовала, с какой ехидной улыбочкой он это сказал.
— И не надейся. — буркнула я себе под нос.
Кровать прогнулась под тяжестью его тела.
— Ты закончила свой внутренний диалог, малышка? Я могу продолжить?
Я почувствовала его жаркое, влажное дыхание на своей груди за секунду до того, как его рот втянул мой сосок, прикусывая зубами и перекатывая его, поглаживая своим языком, низвергая меня в пучину блаженства. Я застонала и выгнулась дугой, вцепившись ему в волосы.
Его рука накрыла мою вторую грудь, пощипывая другой сосок, который мгновенно превратился в камешек и запульсировал.
Вторая рука начала своё путешествие вниз, на минуту остановившись на животе. Его рука полностью его закрыла, сжав кожу и массируя её, он словно производил какие-то свои замеры, снова расставив пальцы и сжав их. И вниз, к самому сокровенному, скользя по гладкой коже, раздвигая и проникая внутрь, лаская нежный узелок сильными пальцами.
Я уже кричала, металась по кровати, желая убежать от этих ощущений, таких новых и сильных. Прекрасно понимая, что скоро они закончатся и, возможно, сменятся болью.
Его губы, будь они неладны, заскользили за руками вниз. Я даже представить себе не могла, что это происходит вот так. Он раздвинул мои бедра и наклонился. Его дыхание коснулось разгоряченной ласками нежной кожи. И я почувствовала, как его язык касается меня там. Резко дёрнувшись, я вывернулась из-под него и, сжавшись в комок, забилась в угол кровати.
— Катя?
Он протянул ко мне руку, и я замотала головой, чувствуя на своих щеках солёные слёзы.
— Не надо, я прошу.
Мой голос срывался, я понимала, что сейчас начнётся истерика, которая накроет меня чёрным покрывалом.
Он встал и подошёл к столу. Я следила за его движениями, чувствуя волну ужаса, парализующего меня. Он подошёл к кровати, не стесняясь своей наготы. Его вздыбленное естество покачивалось при каждом его шаге. Я, как завороженная, не спускала с него глаз. Заметив мой безумный взгляд, он наклонился, поднял брошенную простыню и замотал её на поясе.
— Катюша, что с тобой?
Алекс сел на кровать и протянул мне стакан воды. Я схватила его обеими руками и жадно начала пить, чувствуя, как зубы отбивают чечётку по стеклянному краю.
Алекс придвинулся и, обняв меня рукой, притянул к себе, целуя мои волосы.
— Спасибо, — прошептала я. — Прости меня, я не хотела вот так всё испортить.
Я теребила краешек подушки, боясь даже поднять на него глаза.
— Катюша, ты просто неподражаема. — Он нежно заправил мои волосы и прижал мою голову к своей груди. — Я сижу и ломаю голову, что я сделал не так, а ты просишь у меня прощения?
— Глупо? — всхлипнула я.
— Ни капли. Возможно, я просто поторопился и был слишком самоуверен в своей неотразимости.
— Ты и в самом деле неотразим. Это просто преступление — быть настолько совершенным.
Его тело затряслось от смеха. Я выдохнула и подняла на него глаза.
— У меня еще есть шанс, в конце концов, расстаться со своим целомудрием сегодня или я уже окончательно сбила тебя с настроя?
В его груди что-то заклокотало. И, откинувшись на подушки, он рассмеялся, прикрыв рукой глаза.
— Ну, Екатерина Владимировна, ты и правда что-то с чем-то. Иди сюда.
Протянув руку, он сделал приглашающий жест. Я легла рядом, свернувшись калачиком, и положила голову ему на грудь, чувствуя, как под моим ухом, тяжелыми ударами, бьется его сердце.
— Ну что, пять минут перерыв, и пойдем на штрафной круг, Катюш?
Я подняла голову и, улыбнувшись, кивнула головой.
Глава 9
— Давай мы с тобой договоримся?
Он переплел мои пальцы
