по полу детских игрушек, самих детей, так и норовящих броситься под ноги котов и квартирных собак формата «карманная, но зато не кошка» и при этом никого не пнуть и даже не задеть. Вода, казалось, сама подбирала нам наилучший курс, ветер немного стих, но продолжал дуть строго в парус на любых манёврах, которые яхта проделывала без видимого участия Альбатроса и Каймана.
— Хорошо, когда дедушка-спаситель дружит с ветром, — едко прокомментировала ход яхты Анютка, всё-таки не удержавшись от того, чтоб оставить «нулёвку» без ответа. — Удобненько.
Альбатрос только коротко хохотнул в ответ:
— Дружить с ветром полезнее, чем с богами. Даже дедушкам. Особенно дедушкам.
Анютка недовольно насупилась. А Шпилька задумчиво кивнула, словно слова девочки, тоже догадавшейся о Даре Альбатроса, добавили ещё одно подтверждение каким-то уже её собственным выводам.
До «Каракатицы», рядом с которой наша яхта казалась игрушечной, оставалось метров десять, не больше. Я уже отчётливо видел суету на палубе брига — матросы готовились принять нас на борт. Кто-то, выглянув на нас за борт, поднял руку, кто-то, просчитав наш курс, сбросил верёвочную лестницу. Кайман переместился ближе к носу яхты, проверил швартовочный конец.
И тут сверху, с реи, донеслось зычное, хриплое и полное злости:
— Но-о-олды! Полундра!
— Вот так-так, кого не ждали, те и явились, — прогудел в бороду Альбатрос.
Я посмотрел на него и с удивлением обнаружил на месте рядящегося под пирата бородача настоящего морского волка, который повидал слишком много морских погонь, чтобы надеяться на авось.
— Да не удивительно, — впервые с момента, когда мы оказались на борту яхты, подал голос и Кайман. — У этих крабов вонючих нюх на таких, как вы.
Яхта, скользнув вдоль борта «Каракатицы», внезапно замедлилась. Паруса её повисли, и Кайман принялся убирать спинакер. Я подорвался к гроту и едва не столкнулся со Шпилькой, уже ухватившей шкот, удерживающий парус в нужном положении.
— Убрали лапищи! — рявкнул на нас Альбатрос. — А ну на «Каракатицу» пошли! Живо!
Повторять дважды нам не пришлось. Кайман, справившись со спинакером, ухватился за лестницу, сброшенную с палубы «Каракатицы», и жестом подозвал Аню. Помог азиатке влезть на высоко висящую первую ступеньку, обернулся на Шпильку.
— Без Лаймы — не пойду, — сжала губы та.
Я почувствовал, как внутри нарастает раздражение. Иммунная собака в Стиксе, конечно, уникальна. Уверен, что Шпилька свою псину любит, и та отвечает ей взаимностью. Но подыхать ради овчарки? Беса с два! Я на такое не подписывался.
Я шагнул к брюнетке, готовясь схватить её за шкирку и просто поднять к лестнице, но в этот момент по борту «Каракатицы» хлестнула ещё одна верёвка.
— А вот и лифт для собаки, — как-то очень ловко оттеснив меня плечом, громко произнёс Альбатрос. — Кайман, собаку грузи!
Шпилька, успевшая заметить мой порыв и теперь прожигавшая меня таким взглядом, что сразу было понятно — о дальнейшем доверии можно забыть, — успокоилась и принялась помогать Кайману. На подмогу им поспешил и Шайтан.
Да чем, бес её раздери, эта псина так ценна???
Раздражение уже просто рвалось наружу. Шпилька раздражала. Своим упрямством, своей привязанностью к собаке, знаниями, которыми она не спешила делиться, склонностью принимать решения, ни с кем не советуясь. Однако же Система, выдав мне задание собрать отряд, только Шпильку и Шайтана упомянула по именам, однозначно выделив их. По остальным — капитану, пиратке и боту, — подсказала Лаки, и Скульптурист её молчаливо поддержал. Однако имён этих игроков мне не назвали ни они, ни Система.
А Шпильку и Шайтана — назвали.
Стиснув зубы, я скрестил руки на груди, решив принципиально не помогать с погрузкой Лаймы. Впрочем, включись я в процесс — только помешал бы, так что моя бездеятельность в данный момент являлась благом, с какой стороны на неё не посмотри.
Собака повела себя спокойно, словно была человеком, так что процесс привязывания и втаскивания её на борт «Каракатицы» занял минут пять. За это время большая часть парусников успела поднять якоря и разойтись в стороны, открывая мне вид на горизонт. И даже отсюда, с уровня моря, уже было видно четыре хищных тёмных силуэта футуристических катеров, идущих настолько ровно, что за кормой у них вместо пенных бурунов оставался ровный, будто прочерченный по линейке след. Своей вытянутой формой с острыми гранями бортов катера напоминали ножи, выточенные из цельного куска обсидиана. Но романтическую ассоциацию здорово портили торчащие над катерами пушки, явно готовые к бою.
Казалось бы, четыре катера против целой эскадры из почти полутора десятков парусников — так, фигня на палочке. Но катера принадлежали нолдам — у Улье так называли внешников из технологически более развитым миров мультиверсума. Наличие у них развитых технологий делало их максимально опасными противниками. И на парусниках об этом, похоже, знали не понаслышке.
Шпилька, дождавшись, пока овчарку поднимут на палубу, без чужой помощи взобралась на лестницу. Следующим на «Каракатицу» отправился Шайтан.
— Давай, громила, — позвал меня Альбатрос. — Не тяни время. Мне ещё до своего «Нолда на рею» надо успеть добраться, пока нолды, якорь им в задницу, стрелять не начали.
— Спасибо, что подобрал, — протянул я бородачу руку, усмехнувшись пафосному названию корабля.
Альбатрос протянул в ответ свою.
— Нулёвку с овчаркой благодари. Я о тебе и слыхом не слыхивал, пока ты на палубе моей яхты не оказался, — кивком подбородка указал он на палубу «Каракатицы», не оставив сомнений, что «нулёвка», за которую просила Барракуда — явно не Аня. — Давай, лезь.
Деревянные перекладины верёвочной лестницы оказались скользкими и шершавыми одновременно. Влажный морской ветер, напоенный солью, отполировал их и в то же время высушил, заставив дерево растрескаться. Под моим немалым весом кваза лестница жалобно заскрипела в местах, где верёвка обхватывала перекладины, а сами перекладины прогнулись. Тем не менее, прочности хватило, чтоб я не полетел в пенящуюся у покрытого острыми ракушками корпуса воду.
Почему в воду, а не обратно на палубу яхты? Да потому что Альбатрос не стал ждать, пока я поднимусь. Едва только я оторвал ноги от палубы, как Кайман вновь поднял грот, и треугольное полотнище мгновенно наполнилось ветром и потащило яхту прочь от «Каракатицы».
Добравшись до верха и грузно перевалив через борт, я первым делом посмотрел туда, где заметил катера нолдов, и спешку бородача оценил как недостаточную. Вторым, что бросилось мне в глаза, оказался ПКП «Печенег», закреплённый на палубе возле борта. У противоположного борта обнаружился советский «Утёс». Смотреть характеристики
