едва заметный, но от того не менее опасный. Волны под этим отблеском становились ленивыми и тяжёлыми, словно превращались в густую киселеобразную массу с маслянистым блеском.
Но всё же на воде чернота чувствовала себя не так вольготно, как на суше. И, судя по всё время увеличивающемуся расстоянию между ней и нашей кормой, догнать нас она уже не могла.
Скалы, образующие проход, через который можно было покинуть бухту, приближались с каждой секундой. Чернота ползла по ним торопливо, надеясь обогнать нас посуху и сойти на воду уже там, перекрыв единственный путь к безопасности. Но даже тут она не успевала — яхта шла слишком быстро. Ветер оставался попутным, он дул ровно и мощно, наполняя паруса так, чтоб ни одно его дуновение не оказалось бы потраченным впустую. И у меня снова всплыла та же мысль, что и раньше — так не бывает. Если, конечно, ориентироваться на законы физики, а не магии.
Но в магии я был не настолько силён, чтоб сразу понять, что к чему.
Тень от близко сошедшихся скал накрыла яхту. Шайтан всё это время молчал, но его взгляд то и дело возвращался к Шпильке. Та сидела у борта рядом с Лаймой, и старалась слиться с окружением, пусть и безуспешно.
«А она ведь яркая, — мелькнула непрошеная мысль. — Как Мамба. Как Ольга».
И затерялась среди более важных на текущий момент.
Как только яхта вошла в проход, ветер загудел в скалах, а море принялось обдавать нас тучами солёных брызг от волн, бьющихся в нависшие по бокам стены. Здесь было достаточно места даже для парусника вроде брошенной в бухте «Мурены», которой суждено было теперь тоже превратиться в черноту. Для нашей юркой, крошечной в сравнении с большим парусником яхты, его тем более хватало, и нам не требовалось сбрасывать скорость и убирать паруса, чтоб обезопасить себя от столкновения и потенциальных рифов. Хотя в наличии последних я, посмотрев на спокойных бородача и Каймана, как-то засомневался.
Бородач из-под кустистых бровей коротко посмотрел на поднимающиеся по сторонам скалы, оценивая скорость продвижения черноты, и удовлетворённо хмыкнул.
— Не возьмёте, крысы портовые, — себе под нос проворчал он. — Ветер на нашей стороне.
Шпилька вздрогнула, словно услышанное проассоциировалось у неё с каким-то личным опытом, и подняла голову. Прищурившись, посмотрела сначала на бородача, потом на парус, и снова вернулась взглядом к бородачу. Ничего не произнесла, но было понятно — что-то она всё-таки поняла. Наверное, тоже отметила неестественное поведение ветра и заподозрила, что им управляет один из наших спасителей. Бородач, судя по всему.
Когда мы вышли из прохода, море как-то сразу открылось во все стороны. После каменного мешка, пусть и героического по размеру, которым ощущался проход, этот простор придавил меня к палубе своей бесконечностью. Эффекта добавило то, что скалы, хоть и остались позади, но из-за высоты пока ещё продолжали нависать над нами.
Потом я увидел паруса. Эскадра больших парусников, словно сошедших со старинных гравюр, стояла на якорях в отдалении примерно километра или чуть больше от прохода. Я выцепил взглядом знакомый силуэт «Каракатицы», так и не дождавшейся нас в бухте, и заподозрил, что яхту с бородачом и Кайманом прислала она.
Непонятно только, зачем?
На секунду напряжение меня отпустило. И тут же вернулось снова. Мы, хоть и вырвались из ловушки, всё равно оставались в опасности, и эта опасность была посерьёзней всех, с которыми я сталкивался раньше. Бес раздери этого Скульптуриста, не дал спокойно сдохнуть, когда я был к этому готов. А теперь, когда я раздумал расставаться с жизнью, Континент как-то слишком упорно меня к этому повёл. И у него неплохо получалось — целых пять раз из отпущенных мне девяноста девяти он преуспел. К шестому я был как-то не готов, но, похоже, никого, кроме меня, это особо не волновало. События набирали ход, а я пока вообще не понимал, что происходит.
Бородач, держа руль, обернулся на Бухту.
— Ну вот, вырвались, — довольно выдохнул он.
Я вызвал инфопанель.
Объект — иммунный, гуманность — низкая положительная, прозвище-идентификатор — Альбатрос. Вооружён. Умения континента — не выявлены.
Я чуть не поперхнулся от лаконичности. Ни тебе уровня, ни описания оружия, даже Дар — и тот вроде как отсутствует, хотя по бородачу со звучным погонялом Альбатрос сразу видно, что он не просто не новичок, а более чем опытный морской рейдер, прокачанный даже сильнее, чем мы с Анюткой.
Анютка, до этого сидевшая непривычно тихо, ткнула пальцем в корабли и громко спросила:
— Кого они ждут?
Альбатрос усмехнулся.
— Меня и ждут. Крестница попросила за одну очень ценную нулёвку, пришлось задержаться. Не мог же я отказать этой морской дьяволице, верно?
— Нулёвку? — себе под нос пробормотала Аня и прищурилась, будто решала, начать сразу ругаться из-за оскорбительного, на её взгляд, термина, или пока сдержаться. — Очень уважительно.
— Все такими были, — пожал плечами Альбатрос, оставив видимое анюткино возмущение без конкретного ответа и, тем более, извинений.
Я снова оглянулся на бухту. Чернота, захватив весь стаб, остановилась, так и не выйдя из прохода, который мы только что миновали. Вода под ней двигалась тяжело и словно в замедленной съёмке, тёмная плёнка на поверхности тускло поблескивала. На скалах чернота как раз доедала остатки камня и мха, но спуститься на воду по эту сторону не пыталась.
Овчарка, всю дорогу просидевшая молча у ног хозяйки, глухо зарычала, продемонстрировав нам все свои зубы. Шайтан и Шпилька тут же напряглись — видимо, собака часто заблаговременно предупреждала их об опасности, и он хорошо знали все её сигналы.
Альбатрос тоже насторожился.
— Только бы без сюрпризов, — сквозь зубы едва слышно процедил он.
Ну а я, переглянувшись с Анюткой, приготовился к худшему. Потому что не помнил, чтоб Континент упускал возможность от души, которой у него нет, осюрпризить иммунных. И сюрпризы эти ни разу не бывали добрыми.
Глава 10
И, как водится, начались они именно тогда, когда я мысленно подвёл черту под сегодняшним побегом из Бухты всё-таки позволил себе чуть расслабиться. Вообще это такое железное правило бытия. Только позволяешь себе поверить, что всё худшее позади, как судьба, усмехнувшись, достаёт из рукава новый козырь, тяжелее и нежиданнее прежнего.
— К ближайшему держи, — велел Альбатрос Кайману, и тот тут же перехватил руль.
Яхта Альбатроса скользнула между стоящими на якорях бригами с ловкостью многодетной домохозяйки, способной пройти мимо разбросанных
