резко мотнула головой Шпилька. — У меня шестой уровень, я потеряю саблю, если умру.
— К чёрту твою саблю, — отмахнулся немец. — Новую достанешь. А я из-за твоих игрушек чернеть не собираюсь!
— Так какого чёрта ты не ушёл, пока мог? — моментально разозлилась Шпилька. — Забыл уговор?
— Уговор был — не спасать. Про «не ждать» в нём не было ни слова!
— Про «подыхать друз за друга» — тоже! Плыл бы сейчас прочь от Бухты, слушал бы рассказ Барракуды о том, как мне досталась эта сабля.
— Ш-шай-с-се, я и так понял, что это подарок! Не понял только, почему он тебе дороже самой себя!
— Что ещё за уговор? — теряя терпение, вмешался я.
Вообще, короткая перепалка между Шпилькой и Шайтаном очень многое сказала мне об отношениях этой пары. Правильно Лаки когда-то сказала, что они — друзья и враги одновременно. Понятия не имею, что они не поделили, но ненавидели они друг друга действительно яростно. Но при этом готовы были друг за друга загрызть кого угодно.
— Не твоё дело, — хором огрызнулись они.
— Ещё как моё! — на этот раз завёлся и я. — Вы в моей команде!
— Выйти? — мигом забыв про претензии друг к другу, повернулись ко мне эти двое.
«А чего бы и нет?» — хотел было возмутиться я, разозлённый несвоевременными препирательствами и наступающей нам на пятки чернотой.
Но не успел — залаяла овчарка. Причём так громко, что сразу стало понятно — мои слова всё равно никто не услышит. Вот же вшивая псина во всём за свою хозяйку!
— Что там, Лайма? — Шпилька знала свою собаку намного лучше меня, поэтому сразу перенесла внимание на неё.
Овчарка, вытянув шею и прижав уши, лаяла, уставившись на выход из бухты. Лай был не агрессивный, но настойчивый. Я проследил за взглядом собаки и увидел, как в бухту входит спортивная парусная яхта.
Глава 8
Белоснежная, вытянутая от носа к корме, с косыми парусами по центру и на носу, яхта легко скользила по волнам к пирсу. Шла быстро и уверенно, экипаж состоял из двух человек, и, судя по тому, что не видеть происходящего в Бухте они не могли, они знали, куда и зачем идут.
— Не понял, — выдохнул Шайтан. — Эти-то куда?
Вопрос повис в воздухе без ответа. Действительно, куда? Барракуда ждала нас до последнего, но даже она уже ушла, потому что кораблям, особенно парусным, нужно время, чтоб поднять паруса, встать на курс, набрать скорость… Понятно, что небольшой спортивно яхте, спроектированной для скоростей, времени для всего этого потребуется меньше. Но так и чернота уже близко, в некоторых местах она уже почти вырвалась с улиц стаба.
К тому же, это сейчас яхта идёт по ветру, а в обратную сторону экипажу придётся постараться, чтоб заставить её двигаться в нужном направлении.
Но странным было не только это. Не знаю, казалось мне или нет, но яхта, даже идя по ветру, приближалась к берегу слишком быстро — будто в её паруса дул какой-нибудь повелитель ветра.
Я оглянулся на Бухту и понял, что был слишком оптимистичен. Чернота не готовилась, она уже выползла на набережную. Молнии продолжали бить только по жилой части, но им и не нужно было лезть к пирсам — чернота сама делала их работу, превращая город в безжизненную чёрную массу, от которой тянуло смертью даже на расстоянии.
Яхта подошла ближе, и я смог разглядеть человека, сидящего на корме у руля. Иммунный лет пятидесяти, с обветренным лицом, приметной бородой и пиратской шляпой на голове.
Шайтан выпрямился:
— Я его видел. Он тут крутился во время эвакуации. Вроде как ещё один капитан.
Аня бросила короткий взгляд на рулевого и тут же снова повернулась к черноте.
— Отлично. Значит, не случайный.
Шайтан сплюнул в сторону:
— Хотелось бы. У меня точка возрождения в офисе бывшей работы, неохота опять оттуда через весь город выбираться.
Чернота уже подползала к пирсам, захватывая всё, что стояло на пути. Она словно бы заподозрила, что мы можем уйти, и тоже ускорилась. До нас ей оставалось от силы метров сто, не больше.
— Вон туда! — прикинув скорость черноты и яхты, ткнул я пальцем в самый длинный пирс. — Бегом!
От колкостей воздержалась даже Шпилька — из-за сабли умирать ей хотелось ещё меньше, чем любому из нас.
Мы рванули по настилу. Доски под ногами заскрипели и задрожали, отдаваясь в коленях. Наше передвижение заметили, и яхта подкорректировала курс, направив нос именно к выбранному мной пирсу. Причём сделала это, даже не меняя положение паруса — словно её капитан мог управлять направлением ветра и не утруждался установкой парусов по нему.
— Я, конечно, не моряк, но как-то странно они идут, — прямо на бегу заметил Шайтан. — Как будто на двигателе, а не на парусе.
Шпилька, прищурившись, быстро оценила курс и дернула уголком рта. Но комментировать ничего не стала.
— Орк, они успеют? — бросив быстрый взгляд на черноту, уже лизнувшую доски пирса, спросила Аня.
— Должны, — пропыхтел я. — На край — поплывём навстречу.
Вперёд вырвалась Лайма. Собака бежала неожиданно легко для её крупного, заметно превышающего породные нормативы, размера. За ней, неожиданно для меня, прибавила Шпилька. Брюнетка бежала неожиданно легко, демонстрируя отменную физическую подготовку, которую не мог испортить даже низкий уровень.
Или она все заработанные очки вкладывала исключительно в Силу и Выносливость?
Анютка, привыкшая к тому, что именно она — самый быстрый индеец на этом Континенте, просто взяла и ушла в клокстоп, чтоб секундой позже появиться уже на краю пирса, к которому мы стремились. Шайтан выругался на немецком и тоже прибавил. В итоге я, пыхтя и обливаясь потом, оказался последним. Отстал, правда, всего-то метра на три, но оскорблённая гордость внутри неприятно шевельнулась.
Но я всё равно успел до яхты.
Яхта подошла к пирсу на такой скорости, словно собиралась его протаранить вместе со всеми нами. У меня дёрнулась рука, и я уже почти схватил Аню, готовясь прыгать в сторону, чтоб не попасть под удар. Но в последний момент яхта вдруг остановилась, как вкопанная. Ветер стих, паруса повисли, и на секунду всё стало слишком тихо.
Но попытаться понять, почему яхта ведёт себя так, словно она — автомобиль, а под килем у неё не вода, а асфальт, мне
