статую… вызвал информационную панель.
Объект — иммунный, человечность высокая положительная. Не вооружён, умения Континента не выявлены. Находится под негативным эффектом… Ошибка, эффект неизвестен!
— Твою! — сквозь зубы процедил я и потянулся к статуе своим знахарским надзрением. Сразу понял, что она ещё жива. Попытался было влить в неё энергии, но та словно канула в никуда — будто женщина стала бездонным сосудом.
— Орк, что за чертовщина? — возмутилась Аня. — Это тот тип сделал? Который со Скульптуристом спорил?..
Я отвлёкся от женщины и кивнул. Не был уверен, что всё именно так, как поняла девочка, но других объяснений пока найти было негде. Ясно было одно — пора и самим свалить, пока я или Анютка не превратились в такие же вот статуи, которые даже непонятно, живые или не очень…
В этот момент кто-то из бежавшей к пирсам толпы случайно задел поражённую чернотой женщину. И та вдруг осыпалась на землю, словно изначально была не человеком, а созданной из этой чёрной пыли статуей.
Кто-то заорал так, что перекричал даже толпу. Я сосредоточился на оставшейся от женщины пыли. Ничего. Никакой информационной панели, никаких надписей, никаких следов жизненной энергии. Будто именно эта пыль всегда была только и исключительно пылью.
— Не давим! — заорал я я надежде, что толпа образумится. — Поднимайте упавших!
Слова долетели до ближайших нескольких человек. Но прислушались лишь трое. Остальные уже не разбирали дороги и не думали ни о ком, кроме себя. Вот осыпался пылью невезучий парень, застывший с поднятой ногой — именно в этом положении его и поймала молния. Следом превратился в прах суровый усатый рейдер с увесистым рюкзаком, которого догнала опасная пыль.
— Орк…
Я посмотрел на Аню. Лицо девочки выражало смесь из сожаления и твёрдой решимости.
— Орк, они тебя больше не послушают.
— Да, — как бы ни было неприятно это осознавать, но она была права. — Ты совершенно верно говоришь, Нют. Пора подумать о себе. Уходим.
Снова взяв девочку за плечо, я огляделся и нырнул в боковую улочку — бес знает, есть ли там дорога к пирсам, но это уж точно лучше, чем бежать в перепуганной толпе, не имея даже возможности просто свернуть в сторону.
Глава 5
Пришлось немного поплутать прежде, чем мы нашли подходящую дорогу. Это не была такая же прямая улица, как та, с которой мы свернули. Скорей, мы были вынуждены лавировать проулками и узкими проходами, чтоб перебраться с одной тупиковой улицы на другую. Но всё-таки мы таким образом приближались к пирсам и, подозреваю, делали это быстрее, чем если бы остались в толпе.
Здесь было не в пример тише. И молнии лупили реже — видимо, из-за того, что и людей тут почти не было. Почему — вопрос оставался открытым. Но я предположил, что они решили идти к пирсам прямым путём, вместе с толпой, а не как мы — кружным, но оказавшимся более быстрым и спокойным.
По левую руку от нас возвышались скалы. По правую — дома, но уже не такие парадно-весёлые, как те, на главной улице и рядом с ней. Эти дома были обшарпанные, с облупившейся от влаги шпатлёвкой и тронутыми плесенью деревянными ставнями на окнах. От них пахло какой-то неприятной затхлостью — настолько сильно, что её не перебивал даже разлившийся в воздухе озон.
Вверху, между крышами, бахнуло так, что с карнизов посыпалась мелкая крошка. Молния ударила где-то ближе к бухте, и я почти физически представил, как там снова расползается чернота, цепляясь за дерево, камень, металл — за всё, что попадётся ей на пути. Я прикинул примерное место, чтоб обойти его, и понял, что опять придётся плутать.
— Орк, мы к пирсам вообще выйдем из этого лабиринта? — возмущённо прервала поток моих мыслей Анютка.
— Выйдем, — пообещал я, сам при не испытывая никакой уверенности в этом. — Чувствуешь, водорослями сильнее пахнет? И дорога понижается? Значит, мы двигаемся в правильном направлении. На край можно будет через дома попробовать из тупика выбраться.
Впереди показалось ответвление, которое, судя по ставшему громче шуму толпы, вело на главную улицу. Я шагнул вперёд, осторожно выглянул из-за угла. Так и есть — с моей позиции можно было хорошо рассмотреть, что там происходит. Людей не стало меньше, но из-за скученности их скорость передвижения снизилась. Молнии лупили, не переставая, и это тоже замедляло толпу, поскольку то тут, то там возникали всё новые и новые чёрные статуи. Люди отшатывались от них, сталкивались, вжимались в стены, чтоб ни в коем случае не коснуться пожирающей всё и вся черноты.
— Почему они там толпятся? Совсем, что ли, дураки? — язвительно поинтересовалась Анютка.
— Вон туда посмотри, — строго указал я девочке. — Они, может, и рады бы. Но не могут.
Быстрая на суждение азиатка глянула, куда я показал, и тихо ругнулась, увидев черноту, отсёкшую жителям стаба возможность уйти в сторону.
— Получается, мы вовремя свалили.
— Именно так, Нют.
Мы снова двинулись вниз, петляя по лабиринту крохотных и коротких улиц, пересекающихся между собой в самых неожиданных местах. На одном перекрёстке мы наткнулись на троих местных, тащивших волоком мешок и ящик с патронами. Один увидел меня и машинально потянулся к оружию. Но, увидев очередную молнию, ударившую в стороне, опомнился.
— К пирсам, — хрипло бросил он. — Там капитаны всех на корабли грузят. Быстрее, пока весь стаб этим светопреставлением не накрыло.
Я кивнул. Но вместо того, что пойти дальше, подхватил ящик одной рукой и потащил вместе с ними. Не из человеколюбия, нет. Мне, собственно, было всё равно на жизни этих троих. Но их собранность, своевременный уход с главной улицы и информированность о том, что эвакуация (которая в любом случае должна была нчаться в нынешней ситуации), теперь проходит организованно, подсказывали, что нам с Анюткой стоит держаться этой компании. Быстрее выберемся к морю. А там надо будет как-то опять найти Шпильку с Шайтаном. Хотя они теперь у меня в команде, так что задача выглядит проще, чем часом ранее.
Сверху снова громыхнуло. Ветер прокатился по улице, подняв мусор, и в нём я вдруг заметил крохотные чёрные крупинки.
— В дом! — рявкнул я. — Живо!
Бросив всё, местные рванули к ближайшей двери и скрылись за ней. Я ломанулся за ними. А Аня исчезла и вдруг появилась рядом с мешком. Ещё миг —
