угробишь не только себя! Всё!»
Снова посмотрел на Шайтана и неожиданно получил одобряющий кивок. Дескать, да, именно так, по-другому с ней не получится.
Глава 7
Катер, забрав последних десятерых человек, отошёл от пирса и направился в проход между скалами, ограждавшими бухту. У берега осталась только шлюпка с двумя матросами с парусника Барракуды, ждавшего только нас.
Я снова полез в чат.
«Ждём пять минут! Не успеешь — отпускаем Барракуду и идём навстречу. Втроём. Подыхать, так с песней».
Пять минут, которые я сам же отмерил в чате, растянулись так, будто кто-то нарочно тянул их за края, проверяя, сколько у меня выдержки. Над стабом всё чащеи чаще сверкали молнии, грохотали раскаты грома, но тут, над пирсами, пока что было спокойно. В смысле, никаких потенциально опасных вещей ещё не происходило. Но я был уверен — это временно.
Когда пять минут, отмеренные Шпильке, истекли, я был вынужден покачать головой, показывая матросам, что мы остаёмся. Тем, в целом, было всё равно. Махнув нам на прощание, они отвязали шлюпку от кнехта. Взялись за вёсла, налегли дружно, как привыкли, и лодка, набирая ход, понеслась к единственному оставшемуся в бухте паруснику. Я проводил их взглядом.
Корабли, собрав всех, кто успел сюда добраться, уже ушли. Теперь к уходу готовился и парусник Барракуды — кажется, он назывался «Каракатица». Только изувеченная, не способная к бегству и брошенная своей командой «Мурена» всё ещё оставалась на якоре, печально покачиваясь на волнах, и готовилась встретить свой конец.
Аня стояла у меня за спиной, непривычно притихшая. Шайтан держался чуть в стороне, но выглядел решительно и настолько спокойно, будто привык смотреть в лицо смерти ежедневно.
Я успел подумать, что сейчас мы действительно развернёмся и пойдём навстречу, потому что иначе всё превращается в пустую браваду, когда у самого уже горло вяжет от бессилия, и в этот момент у дальнего прохода мелькнули две стремительные тени, рванувшие к пирсам с такой скоростью, словно чернота висела у них за плечами.
Хотя, если разобраться, почти так оно и было.
Шпилька и её овчарка выбежали на настил немного в стороне, не заметив нас, и остановились. Брюнетка посмотрела на «Каракатицу», как раз успевшую принять шлюпку с матросами и развернувшуюся к выходу из бухты. Замерла ненадолго, потом потрепала собаку по холке прилипла к ней боком, и Шпилька, погладив овчарку по холке, выдавила с кривой, усталой улыбкой:
— Ну что, подруга, конец? Доигрались, да?
Брюнетка была настолько сосредоточена на себе, что даже не заметила как я подошёл к ней настолько близко, что услышал её дыхание, и, уже не сдерживая голос, прорычал то, что крутилось в голове с того самого момента, как я отправил ей первое сообщение:
— Кто-то сейчас точно доиграется в героя-одиночку!
Шпилька резко обернулась и на секунду замерла с таким лицом, будто не знала, смеяться ей или сорваться на крик. Вдруг улыбнулась и выдала неожиданное:
— Какие же вы всё-таки дураки!
— Ты в моей команде! — прорычал я. — Какого беса ты творишь?
И по слетевшей с её лица улыбке сразу понял, что Шпильке мой тон не то чтобы не понравился, но…
…но подбородок у неё чуть приподнялся, и взгляд стал таким, словно она сейчас кого-то убьёт. Овчарка у ног брюнетки вздыбила шерсть и глухо зарычала, сразу продемонстрировав, что хозяйка под её защитой.
— Если что-то не устраивает — могу покинуть её в любой момент, — вкрадчивым тоном, в котором ясно слышались стальные нотки, произнесла Шпилька. — Ты не настолько в моём вкусе, чтоб я держалась за тебя, как за последнюю соломинку.
— Началось. Держись, брат, — с саркастической усмешкой посоветовал мне Шайтан. — Это ещё цветочки. Поверь, она может ещё не то.
Я предпочёл не ответить — сейчас точно было не самое подходящее время, чтоб пререкаться. Но огня в ситуацию внезапно подлила Анютка, и я так и не смог понять, на чьей она выступила стороне, когда таким же сладким, как у Шпильки, голосом произнесла:
— Ой, ты на него только не обижайся. Он всегда орёт, когда нервничает, у него мозг не успевает за ситуацией. Поэтому он громкостью компенсирует недостаток скорости.
Я повернул голову к Ане.
— Что? — пожала плечами азиатка. — Я правду говорю.
Шпилька фыркнула. Взгляд у неё переместился с меня на Анютку и обратно, словно она прикидывала, кто из нас двоих опаснее.
— Ладно, — решив, что увидела достаточно, сменила тему Шпилька. — Дальше что?
Я воздержался от напоминания, чтоб если бы не её опоздание, то и вопроса такого сейчас бы не возникло. Верне, он бы подразумевал под собой нечто иное. Более долгосрочное планирование, а не как сейчас.
Над городом в этот момент грохнуло так, что доски пирса дрогнули под ногами. Белая вспышка невероятной мощи разрезала небо над Бухтой, высветив почерневшие строения стаба. Гроза неумолимо превращала стаб в черноту. Но к пирсам почему-то не приближалась, её словно ограничили полосой, проходящей ровно там, где заканчивались постройки. Но это ни в коем случае не было спасением. Что бы ни заставляло грозу сдерживаться, на черноту он повлиять то ли не могло, то ли не хотело, и она ползла через арки и каменные лестницы, не торопясь, но даже и не думая останавливаться. От пыли нас пока спасал дующий с моря бриз, но…
— Надо уходить, — сказал я и сам же понял, как нелепо это звучит.
Мы и так стояли у воды. За спиной город, впереди бухта и пролив между скалами, а дальше только открытое море.
Шпилька не упустила случая вставить шпильку.
— Да что ты говоришь? Куда уходить? В воду? Вперёд, показывай. Я сразу за тобой.
Анютка желчно усмехнулась. Шайтан пожал плечами и коротко перечислил очевидное:
— В воду действительно не вариант. Но я другого выхода не вижу. По скалам не успеем, по городу назад… — он кивнул на стремительно чернеющий стаб и оборвал фразу на полуслове…
— Тогда скоро мы все почернеем. Надеюсь, наша пыль долетит до респа, не развеявшись по дороге, — саркастично сообщила Аня.
Ткнула пальцем в сторону города и добавила:
— Орк, может, ты всё-таки что-нибудь придумаешь? Ну я там не знаю? Может, давайте просто убьём друг друга и возродимся на респе, а?
— А идея неплохая, кстати, — неожиданно поддержал девочку Шайтан. — У всех жизней достаточно?
— Я против, —
