это настрой! А что с волосами?
«Распущу. Они у меня длинные, волной. Пусть падают на плечи».
Ира: Отлично! А макияж?
«Как ты и советовала. Вишнёвая помада. Золотистые тени на глаза».
Ира: А туфли? Лена: Есть. Но я хочу новые, чёрные, с открытой пяткой. Чтобы нога выглядела сексуально.
Ира: О, да! Это будет бомба! Слушай, а ты подумала о белье?
Я замялась. Конечно, я думала о белье. Каждая женщина знает: правильное бельё меняет всё. Оно придаёт уверенность, даже если никто не видит.
Лена: У меня есть один комплект. Чёрное кружево. Бюстгальтер с пуш-апом. Трусики-стринги.
Ира: С ума сойти! Ты — огонь, подруга! А чулки?
Я задумалась. Чулки. Я не носила чулки лет десять. Но Ира была права — правильные детали создают настроение.
«Лежат в шкафу. Чёрные, кружевные, с резинкой. Купила когда-то для романтического вечера, который так и не случился».
Ира: Так надень их! Для себя! Чтобы ты знала, что под платьем у тебя всё красиво. Это даёт сумасшедшую уверенность.
Я встала, подошла к шкафу и открыла ящик. Там, в углу, лежала коробка. Я открыла её и достала чулки — чёрные, блестящие, с широким кружевным краем. Я провела пальцами по кружеву и почувствовала, как внутри что-то переворачивается. Я надену их. Даже если никто не увидит. Для себя.
«Нашла. Надену. Ира, ты — гений!»
Ира: Я знаю. И ещё: купи нормальную помаду. Красную. Вишнёвую. Она твой цвет, Лена. Ты же блондинка, у тебя глаза карие, — вишнёвый — твой цвет.
«Боюсь, это слишком ярко».
Ира: Дура! Это то, что нужно! Ты пойдёшь в офис, и все мужики будут слюнки глотать. Оливия лопнет от зависти. Нам это и нужно!
Мы переписывались почти до полуночи. Она советовала, я записывала. Я чувствовала, как внутри поднимается волна. Не просто решимость — ярость. Жажда жизни. Желание быть собой. Настоящей. Той, которую я так долго прятала.
Утром я проснулась затемно. Сердце колотилось. Я встала, приняла контрастный душ, чтобы взбодриться. Тщательно высушила волосы феном, расчесала их и оставила распущенными — они падали мягкой волной на плечи. Макияж делала долго, сосредоточенно: золотистые тени, подводка со стрелками, тушь в три слоя. Помаду наносила тонкой кисточкой — вишнёвую, насыщенную, будто я только что съела ягоду.
Затем — бельё. Чёрный кружевной бюстгальтер с пуш-апом. Он приподнимал грудь, делая её более соблазнительной, округлой. Трусики-стринги, облегающие, почти невесомые. Чулки с кружевной резинкой — я надела их медленно, проводя пальцами по ноге, чувствуя, как шёлк скользит по коже. Они сидели идеально, подчёркивая длину ног.
И наконец — платье.
Я сняла его с плечиков и надела. Шёлк скользнул по телу, обтекая каждый изгиб. Я завязала пояс, формируя талию. Поправила декольте — оно было глубоким, соблазнительным, открывающим кружево бюстгальтера. Брошь из химчистки, которую я приколола чуть ниже, скрыла почти невидимое пятно. Длина платья — чуть выше колена. Я повернулась перед зеркалом, и юбка взметнулась, открывая край кружевных чулок.
Я смотрела на себя и не узнавала. Высокая, стройная, соблазнительная. С вишнёвыми губами и горящими глазами. Я была красивой. Нет — я была прекрасной.
— Ты — богиня, — сказала я своему отражению. — Запомни это. Ты больше не прячешься.
Я взяла чёрные туфли с открытой пяткой, надела их, и они добавили мне ещё сантиметров пять роста. Повернулась ещё раз. Идеально.
Я вышла из дома, и мир вокруг изменился. Мужчины оборачивались на улице. Женщины провожали взглядом. В метро я чувствовала на себе взгляды, и это больше не смущало меня. Я шла с высоко поднятой головой, чувствуя, как чулки трутся о кожу, как платье облегает тело, как каблуки отбивают ритм победы.
В офисе я вошла в холл, и охранник на ресепшене подавился кофе. Я мило улыбнулась ему и прошла к лифту. В лифте стояли двое мужчин из IT-отдела. Они оба повернулись ко мне и уставились, забыв о своих телефонах. Я услышала шепот:
— Это та кадровичка?
— Да, которая всегда в балахоне ходила...
— Ничего себе...
Я улыбнулась своим мыслям. Они смотрели на меня так, как смотрят на женщину. Не как на коллегу, не как на серую мышь. Как на женщину.
В кабинете я застала Иру. Она сидела за столом и что-то печатала, но, увидев меня, вскочила и раскрыла рот.
— Лена! — выдохнула она. — Ты... ты просто... боже! Ты — королева! Я же говорила! Это платье — магия! Ты выглядишь как модель!
— Спасибо, — я улыбнулась. — Всё благодаря тебе. Ты — мой стилист и психотерапевт в одном лице.
— Слушай, — она подошла ближе и понизила голос. — Оливия скоро будет. Что-то с Ибрагимовой случилось — я не поняла… Мальчики сказали, что она к нам идет. Готовься к бою.
— Я готова, — ответила я.
Через час дверь открылась, и вошла Оливия. Она была безупречна, как всегда: серый костюм, идеальная укладка, белые туфли-лодочки. Она держала планшет и смотрела в него, но, подняв глаза, замерла.
Я видела, как меняется её лицо. Сначала удивление. Потом раздражение. Потом — гнев. Она сжала планшет так, что побелели костяшки.
— Лена, — сказала она ледяным тоном. — Вы снова в этом платье?
— Да, — ответила я, глядя ей прямо в глаза. — Я решила, что оно мне идёт. И я хочу носить его.
— Вы нарушаете дресс-код, — она шагнула ближе, и я почувствовала запах её дорогого парфюма. — Я уже говорила вам об этом. Это недопустимо. Вы отвлекаете сотрудников от работы.
— Я не отвлекаю, — ответила я спокойно. — Я просто пришла на работу в красивой одежде. Если это мешает кому-то работать, то проблема не в платье. Проблема в том, кто не может сконцентрироваться.
Она вспыхнула. Её глаза сузились, губы сжались в тонкую линию.
— Вы забываете, кто здесь главный, — процедила она. — Я могу решать, кто работает в этой компании, а кто — нет.
— Главный начальник отдела кадров — Татьяна Анатольевна, — спокойно заметила я. — И она пока не отменяла мой трудовой договор. Если у вас есть претензии к моей одежде, я готова обсудить это с ней.
Оливия помолчала. Она сверлила меня взглядом, пытаясь запугать. Но я не отводила глаз. Я стояла перед ней в бордовом платье, с вишнёвыми губами и огнём в глазах, и была выше её на голову.
— Татьяна Анатольевна заболела, — сказала она наконец. — Грипп. Не выйдет как минимум неделю. И я пришла, чтобы назначить исполняющую обязанности начальника отдела кадров.
Моё сердце забилось быстрее. Это был шанс. Шанс доказать, что я могу. Что я достойна большего. Я выпрямилась, готовясь услышать
