class="p1">Пил он шумно и долго. С лёгким прищуром глядел на неё опять. И ничего в ней особенного снова не находил. Простая внешность. Рассеянный вид. Слегка напуганная. Однако взгляд, внимательный и острый, выдавал в ней человека опытного. В чём опытного, Княжич пока не мог сказать. Может она была когда-то простым охотником.
Да нет, тут же усомнился Лучезар, под описание охотника она не подходила. Но и наёмником её сложно было назвать. У наёмников есть одна маленькая поправка: они слабы до денег. У них все разговоры о деньгах. И меряют они всё в деньгах. И дублёнке, которую Княжич ей купил, она радовалась бы подпрыгивая на месте. Однако на деле она лишь спросила, зачем он потратился? И сколько она будет ему должна.
Оторвавшись от горлышка, Лучезар посмотрел на бутылку, пожалел что так рано закончилась в ней кровь. Как в далёком детстве попытался вылизать растёкшуюся жидкость по внутренней части стекла, но ничего не вышло. Вздохнув разочарованно, закрутил крышку и сунул пустую тару в мусорный мешок. И снова вернулся к Служанке. Уставился на неё так, что она крепко сжав книгу, которую читала, затравленно спросила:
— Хотите ещё крови?
— Крови? — не понял Княжич.
— Да. Крови, — кивнула она и спешно закатала рукав вышитой серебряными нитями блузы. Некоторое время Княжич пытался понять, что она имела в виду, глядя на её руку, потом пытался понять, откуда на ней такая богатая рубашка, затем заглянул в серые глаза и просто сказал:
— Нет. Не хочу.
Служанка кивнула и растерянно опустила рукав. Княжич нахмурился и только потом отвернулся и стал смотреть в окно. Она была низкого роста, среднего телосложения. Не худая, как Елена Прекрасная и не полная, как Дамира Природа. Впрочем, до Дамиры ей очень далеко. Волосы тёмно-русые, надо сказать, в этом было нечто бесцветное. Если брать возраст обычного человека и сравнивать её и его, то Лучезар дал бы ей лет тридцать, не больше. Внутреннее же состояние Служанки не угадывалось. Он не чувствовал в ней никого. Даже более того, ему казалось, что она — пуста.
Словно мертвец.
Но она не мертвец. Она живая. И об этом говорили не только серые глаза, и не то что она мёрзла, а то, что Лучезар, нет-нет, да слышал, как бьётся её сердце и венка на оголённом запястье пульсировала и манила сочной кровью.
«Зря отказался», — мелькнула в голове ленивая мысль, и Узник почесал о клык кончик языка.
И зачем он взял её с собой? К чему была эта сердобольность? Что за характер такой! Вот кто она такая? Шпионка Светланы? Шпионка Харитона? Шпионка Серебряного? Слуга пировцев? Можно подумать ему вопросов не хватает и проблем тоже, ещё и размышлять, кто рядом с ним? Делит карету с ним, делит номера с ним. Впрочем, он сам её то в карету запихнул, то в номер привёл, сказал, чтобы была рядом…
Может не мучиться и спросить? Может. А может и нет. Зачем? Спроси сейчас, что станется? Если шпионка, спугнёт. А сели не спугнёт, так случиться что-то, к чему он пока что не готов. Он вообще к этому походу был не готов. Вернее, он ждал его, однако же, и подумать не мог, что будет всё так. Вновь проанализировав всю ситуацию, что вращалась вокруг него, он в очередной раз осознал, что убить его желают так же сильно, как много лет назад, и что Серебряный и его друзья водворяют в реальность новый план по его устранению. Где убийство произойдёт, он ещё не знает. Кто будет его убивать…
Мысль возникшая, словно вспышка в голове, тут же исчезла, потому как карета дёрнулась, затем завернула резко и вдруг остановилась. Сзади и в стороне послышались громкие крики, и Лучезар открыв стеклянную перегородку, просунул в окно голову.
— У нас… столкновение? — спросила Служанка.
— У нас столкновение, — повторил Княжич и стал наблюдать за тем, как Варвара, сидя на своей кобылке, что-то говорит седобородому мужчине, сидящему на живом, гнедом жеребце. Некоторое время они переговаривались, Краса махала руками, взмахивал руками мужчина. А потом к Варваре присоединился Борис, что-то громко крича вознице огромной телеги. Сразу же начал поддерживать брата Димитрий. А потом, резко спрыгнувший с передка жёлтой кареты, и, прибежавший вперёд так скоро, будто пятки кто поджёг — Игнатушка.
На перевале разгоралась не шуточная ссора. Столкнулся паровоз из трёх карет и караван. Первые были виноваты.
Возница, сидевший на огромной телеге, смотрел с лёгким прищуром на орущих дураков, покуривая папироску. С явным намерением рассказать о том, что о них думают, с идущей следом за большой телегой чуть поменьше, спрыгнуло сразу трое мужиков. Всё это могло бы закончиться кровью, Задорный уже потянул из ножен меч, когда Варвара соскочила с коня и гаркнула ему в лицо, чтобы тот замолчал и пошёл обратно на козлы жёлтой кареты. Таким же криком она отправила обратно братьев. И вновь вернулась к тому, кто сидел на живом коне, когда из кареты выпрыгнула Аннушка с секирой на перевес. Не разбираясь, она подлетела к тому, что сидел на гнедом, и уже собралась перерубить живому жеребцу ноги, как наездник легко отпнул занесённую секиру, не спрыгивая с коня.
Лучезар не удержался и хохотнул.
— Какая клоунада, однако же, тут у нас нарисовалась, скажу я вам, — пробормотал он и потеснился, кивнув Служанке, и она, отложив книгу, присоединилась к нему.
Это послужило новому витку ссоры. Вернулся Игнатушка, вернулись братья, заорала Аннушка, кричала громко Варвара, то ли пыталась успокоить всех, то ли присоединилась к своим друзьям. В итоге, к погонщикам телег присоединились охранники каравана, довольно здоровенные мужики, и отряд Варвары как-то сразу сник. Но тут терпение лопнуло у Елены, и она решительно вышла из своей розовой кареты. Не ясно на кого сорвавшись, то ли на караванщиков, то ли на своих товарищей, она кричала так, что ветки на деревьях дрожали. И это послужило новому взрыву. Стоявший в стороне наездник на маленькой, пегой лошадке и так же, как Лучезар наблюдавший со стороны за концертом, выехал вперёд, щёлкнул пальцами. Между спорящими загорелся знак, взорвался лёгкими искрами. В следующее мгновение установилась тишина, и он спокойно попросил Варвару сместить карету в сторону, а затем отдал приказ своим двигаться дальше. Но Задорному это не понравилось. А Елене не улыбалось счастье ехать назад, ибо, чтобы выровнять зелёную карету, надо было лишь на немного оттянуть жёлтую и розовую назад. И тогда Игнатушка предложил развернуть телеги ворожбой, отчего чуть не получил по голове от
