искал, можно и в баньку сходить. С узлами делать ничего не стоило, как и с иголками тоже. Снять отворот могла только Дамира. А уж если она ещё и порчу навела, то к этим предметам прикасаться не стоило вовсе. Но, что она будет делать, если обувь сотрётся, а пальто порвётся и Княжич его выбросит? Ну, это уже не его забота.
— Приберись тут, — сказал он, набросил на себя пальто, вытянул из вороха одежды рубашку, штаны, трусы и носки и, подхватив полотенце, направился прочь из комнаты.
Наличие второго отряда обнаружилось тем же вечером на постоялом дворе, когда, Лучезар после баньки с Игнатушкой и братьями — так получилось, нигде в другом месте не могли встретиться, кроме как в предбаннике — забрели в горницу дабы испить пива. Избегать своих «товарищей» Лучезар был намерен до окончания пути, но именно сегодня захотелось пообщаться на посторонние темы, в которых между прочим можно было узнать много интересного. Задорный был общительный, говорил много, красовался постоянно, сам же смеялся от собственной шутки, сам же наслаждался собой и сам же с ума сходил от себя. Чуть позже вниз спустились Аннушка и Варвара. Аннушка вроде как орехов взять, а Варвара за компанию. Так и присели рядом. А потом пришла Елена и села напротив Лучезара, то и дело прохаживаясь своими ступнями по его ногам. Добиралась пальчиками до стратегически важных объектов… Намёк был понят, но торопиться Княжич не думал.
В горнице, кроме них никого не было, стрелки на больших часах отсчитывали двенадцатый час. Под очередную историю о том, как Игнатушка догнал Чуму и оторвал голыми руками ей голову — Княжич не стал спрашивать какую именно, ведь у Чумы их две — в горницу вошли без верхней одежды, а значит уже снявшие и побывавшие в своих номерах семеро мужчин. Надо было быть, как Серебреный выразился, «профессионалом», чтобы отметить походку, острый взгляд и статные движения человека, который всё время в походах и закалён в битвах. Лучезар сразу понял — они. Варвара бросила на них красноречивый взгляд, и Узник заметил, как облегчённо она выдохнула, но гости постоялого двора сделали вид, что совершенно её не знают и незнакомка их вовсе не интересует. Наученные опытом, они сели в стороне от них. Девка тут де принесла им огромный поднос с едой, и они молча стали поглощать пищу.
Ну да, ну да, отправили бы богатые родители своих отпрысков в опасное путешествие без должного прикрытия. И ведь не надо большого отряда, довольно и этих семерых. Лучших семерых. Даже без своих сил Лучезар точно сказал бы — хороши.
Значит у его охранительного отряда, есть свой охранительный отряд. Ну это хорошо. Разобрались, наконец, со слабыми и сильными. С таким отрядом за спиной золотая молодёжь доедет до конца живой и невредимой. Однако, если не вмешается судьба. Суждено умереть — так подохнешь от любого воздействия, не суждено — выживешь даже в аду. И вроде оно и лучше, если отпрыски пировцев подохнут от лап демонов или же стрел лиходеев. Но для Лучезара нет. Он хотел их убить лично. Своими руками.
Оставались открытыми два вопроса: зачем Серебряный с друзьями отправил в это путешествие своих детей, ведь мог послать десять таких вот отрядов, как вторая группа? И если они едут не в Ладогор Снежный, тогда куда?
Первый вопрос пока что оставался без каких-либо предположений и теорий, но Княжич твёрдо был уверен, что совсем скоро ответ найдётся. А вот второй вопрос… А если всё-таки правда? Что если Серебряный действительно поверил во всю эту чушь с Часовщиком? Ведь у него есть колоссальная причина верить в нечто подобное. И эта причина — его жена. Безумно сильно он любил её, и Клара, а ещё и Харитон, рассказывали Лучезару, что страдал Николай после её смерти долго и был некоторое время болезнен. Навряд ли он принял тот факт, что его ненаглядная ушла из жизни, да ещё благодаря кому-то, кого никак найти не могли. Потому-то вцепился за ту ложь, которую успели сформировать вокруг упавшего бога сектанты. Но Лучезар твёрдо знал, павшие боги не дают никакой силы, они просто падают. Падают и уничтожают. И знал это Николай. И Мата Серебряная знала тоже. И ни в кого она не верила, кроме как в себя. Культ Майдалин был создан по какой-то иной причине и по какой Лучезар выяснять не желал. А значит, Николай не был идиотом, который готов был поставить на кон всё, дабы поверить глупости.
Потому Княжич твёрдо был убеждён, что до Ладогора Снежного они не доедут. Значит, свернут по дороге куда-то в другое место. Куда? Пока что он не мог точно сказать, с этого части пути столько дорог ведут в разные направления, что и заплутать можно. Да к тому же, карта в голове не доступна. Он опирался на то, что помнил. Но то, что он помнил, было более тридцати лет назад. За это время новая весь могла появиться, и старая весь могла быть стёрта с лица земли. Новая тропинка завилась, старая заросла.
Лучезар отставил недопитое пиво, встал, пожелал всем спокойной ночи и направился прочь. Мысли ещё терзали его голову, когда поднявшись на второй этаж и завернув в левый коридор, он вдруг был нагло схвачен за руку цепкими холодными, опасными пальцами и заброшен в совершенно неизвестный ему номер. Дверь с грохотом закрылась, в него вжалось костлявое тело, будто в этом было некое спасение, а затем поцеловало. О, небеса обетованные, спасите и сохраните, бегло подумал Лучезар, надеясь, что сегодня они ограничатся чем-то… чем-то… Нет, не то, чтобы он не любил заниматься непристойностями… Однако же…
Всё закончилось снова быстро, однако дверь скрипела так, что Лучезар за неё очень сильно переживал. Когда Елена сползла с него, Княжич пожелал ей хорошего сна и был таков. Так быстро Лучезар бегал только от демонов.
— С вами всё в порядке? — вопросила удивлённая его внезапным появлением в номере служанка. Перелетев порог, он закрыл дверь с грохотом, щёлкнул шпингалетом и прижался к тонкой створке спиной. Сердце как ненормальное билось в груди, словно Елена и правда представляла собой жутьчайшего демона.
— Я надеюсь, что доживу хотя бы до… Масленицы, — пробормотал Узник и отлип от двери.
— О… скоро Масленица? — опять удивилась служанка. Лучезар бросил на дверь тревожный, наполненный опасным ожиданием взгляд и прошёл к своей кровати, скидывая на неё мокрое полотенце и пальто. Женщина тут же встала со стула и направилась,
