в её лоб. Она обдала его жаром своего дыхания, а потом чуть слышно фыркнула.
Мужичок довольно рассмеялся, продолжая работать, а Лучезар кивнул в сторону фургона.
— Что за меха у тебя, достопочтенный?
— А что надо? — тут же отозвался торговец, на мгновение замерев. Быстрая перемена сделал его забавным. Вот уж нигде и никогда не пропадёт душа торговца.
— Да вот, шубка ежели есть?..
— Дык есть конечно! — воскликнул он. — А тебе кака нужна, добрый ты мой человечек. Есть мужская так-то. А есть и женская-тка. Всё натуральное, с севера везённое. Там же и пошитое. Скоро весна-та, мой друг, меха кому нужны сейчас-тка? Но я всё равно везу, на будущий год. И ежели подойдёт — да что тебе не подойдёт, тебе всё подойдёт — я тебе за полцены отдам… — торговец, бросив запрягать лошадей, кинулся к широкой двери фургона. Пока он снимал заглушки, пока выдвигал металлические пласты из скоб, пока открывал створку, к Лучезару подошла служанка, скрючившись от холода. Стоя в распахнутом плаще, в весенних ботинках и без шапки Лучезар не чувствовал мороза, а она дрожала. И чего вышла на мороз? Побыла бы в тереме пока.
— Мне ей, — странно сказал Луучезар и кивнул в сторону служанки. Торговец на миг замер, видно потеряв Лучезара из поля зрения, забыл о нём и думал, на кой чёрт полез в фургон. Но стоило Княжичу подать голос, как он обернулся, снова широко улыбнулся и окинул взглядом женщину. Затем довольно кивнул.
Некоторое время он рылся в огромных сундуках, а Узник, чтобы торговец не забывал о нём, что-то говорил. Торговец отвечал, оборачивался, а после спрыгнул на землю и принялся накидывать на служанку одежду, заставляя ту примерять, а Лучезара смотреть. На немые вопросы, которыми одаривала его служанка, Княжич не обращал внимания, только улыбался, как ему казалось загадочно, но улыбка выходила кривая и может даже яснее всяких слов говорила ей: молчи.
В итоге Княжич остановился на дублённой мягкой коже с меховой подкладкой. У дублёнки был большой, мохнатый ворот и сама одежда была длиной, почти до пят. Тяжёлой, но тёплой. Вложив в ладонь вместо золотого рубля алмазный, и тем самым заставив торговца округлить глаза, Лучезар вытянул из ящика, что стоял с краю и из которого свисал кусок вязанной вещи, шарф нежно-голубого цвета. Сунул его в руки женщине. Затем попросил у торговца варежки. Торговец с огромной охотой подобрал служанки шерстяные, яркие рукавички и кожаные, с меховой оторочкой перчатки. Ещё бы сапоги где купить, а то тонкие, замшевые сапожки сейчас были ну совсем не к сезону.
— Как мне с вами рассчитаться потом? — спросила служанка, когда они поблагодарив торговца, отошли к своим каретам, у которых расположились братья, внимательно следя за ними.
— Это не мои деньги, — отозвался через некоторое время Лучезар. — Это деньги Серебряного и его друзей. Коль хошь, можешь рассчитаться с ними, а нет — так и ладно. Полезай, — указал он на карету. Служанка открыла дверцу и залезла внутрь. Княжич загадочно улыбнулся оборотням и прыгнул следом.
Он не солгал, деньги дал Серебряный и много дал. Мешочек серебра, три мешочка золотом, один мешочек камнями. И ни одного медяками, потому что Серебряный считал, что медяки — дело убогих и нищих, а может он просто не знал, что есть такие деньги, как медный рубль. Вот Лучезар и тратил их.
Может эти деньги принадлежали его семье?..
20 глава
Дорога до перевала заняла не так много времени, как помнилось Лучезару. Выехав с рассветом они преодолели большой участок и сначала быстро, а затем с каждым километром всё медленнее стали подниматься в сопку. Лучезар отстранился от разного рода мыслей и достал из мешка толстый блокнот и шариковую ручку. Некоторое время что-то писал, слегка подёргивая верхней губой. Но карета нет-нет да и попадала колесом в ямку, потому пришлось отложить блокнот в сторону. Недолго смотрел в окно, наслаждаясь видами, затем коснулся меча. Сдёрнув ткань, Княжич достал из кармана пальто тряпицу, которую прикупил на постоялом дворе, и принялся натирать гладкий клинок, ощущая, как рукоять меча теплеет и слегка вздрагивает, отзываясь на заботу хозяина. И само оружие будто бы урчало, как сытый и довольный кот.
— Длинный меч, — отозвалась Служанка. Лучезар внимательно посмотрел на неё, чуть улыбнулся. Про себя решил, что так и будет её звать — Служанка.
— Родовой, — ответил он. Она со знанием дела кивнула и почувствовала себя не уютно под его пристальным взглядом. — Им хорошо головы рубить, — продолжил он через некоторое время, взмахнув так, что лезвие тихо пропело в тесной каморке. Служанка немного отпрянула в сторону, слегка вжавшись в стенку кареты, опасаясь острого клинка. Лучезар остановил его в нескольких сантиметрах от её шеи. В этот момент колесо попало в ямку и карету тряхнуло, однако рука Лучезара не дрогнула, оставаясь так, как была.
— Он всегда острый, — продолжил Княжич, любуясь своим тяжёлым другом и отстраняя его в сторону. — Не требует заточки. Но грязь не любит. И засохшую кровь, потому после каждой сечи его надо мыть и на сухо вытирать. Впрочем, любое оружие требует чистки. Не будешь о нём заботиться, оно заржавеет и затупится.
Лучезар взмахнул мечом снова и опустил его острием вниз, ловко перехватив за рукоять по другому. Со стороны могло показаться, что это было мгновение, но красивое, отображающее мастерство мечника. Краем глаза он отметил, что Служанка чуть удивилась. Её глаза следили за клинком, как если бы пытались уловить малейшее движение. Так следит за жертвой охотник или воин за своим противником. Однако же, вид был напуганный, словно она уверилась в том, что он и правда отрубит ей голову. Но голову ей рубить он не собирался. И тут же поправил себя: пока. Она была странная…
Теперь клинок упирался в мягкий пол. И Княжич надавил сильнее, чтобы острие прорезало плотный ватный настил и врезалось в толстую доску, которая была уложена в качестве пола.
— А у тебя есть оружие? — спросил он невинно, отпустив рукоять и скрестив на груди руки. Уставился на неё. Ни дать ни взять, расположился для задушевной беседы. Ещё бы стакан крови. А ведь есть! И Лучезар вытянул из внутреннего глубокого кармана пальто бутылку с кровью. Как он мог про неё забыть!
— У меня? — удивилась Служанка ещё сильнее. Рассеянно поискала взглядом ответ, словно он был сокрыт где-то здесь, в карете и, наконец, неуверенно ответила: — Нет.
— М, — только и сказал Лучезар, откупорил крышку и присосался к горлышку.
