знаю, что не имею права тебе указывать. Но, пожалуйста, оставь Барена мне. В моих снах и без того достаточно преследующих меня мертвецов.
– Он должен заплатить за содеянное, Дейн.
– И он заплатит. Но сейчас нужно сделать то, ради чего ты здесь. Пришло время начать восстание. И освободить Волтару.
Она сделала глубокий вдох, потом выдохнула через нос, ее взгляд перебегал с Дейна на Барена и обратно. Наконец глаза остановились на Дейне, и она кивнула.
– Ради Волтары.
– Ради Волтары. – Дейн слабо улыбнулся.
Большего он все равно не смог бы сделать. Его наполнило счастье, когда он услышал произнесенные Элайной слова, хотя совсем не хотел оставаться наедине с братом.
Элайна повернулась, опустилась на колени рядом с Бареном и посмотрела ему в глаза. Затем, так быстро, что взгляд Дейна не успел проследить за ее движением, вытащила кинжал из ножен на поясе и вонзила его по рукоять в ногу Барена. Тот закричал, а Элайна придвинулась к его лицу, опираясь на рукоять.
– Ты мне не брат. Ты не член нашего Дома. Ты не волтаранец. Ты будешь скитаться в бездне до конца времен.
Элайна в последний раз повернула кинжал в ноге Барена, встала и повернулась к Дейну.
– И не заставь меня об этом пожалеть. – Элайна посмотрела в глаза Дейна, а потом, не оборачиваясь, вышла из комнаты.
Дейн повернулся к Мере, не издавшей ни единого звука и замершей в дверях потайного хода.
– Мера, иди с ней! Я уверен, что в коридорах будет стража.
Мера взяла двумя руками голову Дейна и поцеловала его в щеку, а потом коснулась лбом его лба.
– Будь сильным.
Дейн и Барен остались вдвоем.
Казалось, тяжелое молчание висело в воздухе целую вечность.
– Ты думаешь, что лучше меня? – Слова Барена прозвучали пустым звуком в ушах Дейна.
Он повернулся, в два шага подошел к Барену и изо всех сил ударил брата в лицо. Острая боль отозвалась в костяшках его пальцев. Кровь брызнула на пол.
Дрожа от гнева, Дейн подтащил один из деревянных стульев от письменного стола Барена, поставил его перед братом и сел. Затем протянул руку и вырвал кинжал из ноги Барена.
– Нет. Я знаю, что не лучше тебя, – сказал Дейн.
– О, проклятье!
– Дави на рану, – сказал Дейн, отрывая полосу от своей туники. Подняв руку Барена, он туго затянул жгутом из ткани рану и завязал узел. – Пока достаточно.
Губы Барена зашевелились, словно он собирался что-то сказать, но у него перехватило горло.
– Если хочешь сказать, говори сейчас, – велел Дейн.
Барен колебался, и его лицо исказила гримаса, когда он попытался принять более удобную позу.
– Ты отсутствовал, Дейн. Мы остались одни. Без тебя, после смерти отца, волки стояли под нашей дверью. Я старался держать их подальше, и Марлин всегда находился рядом, но наступил момент, когда у меня не оставалось выбора. Пришлось играть по их правилам. И, поверь, убийство Кэла не доставило мне удовольствия. И, конечно, я отдал им своего племянника. Но совсем по другой причине. Высокий лорд Лорен сказал, что, если я не соглашусь, он устроит Элайне публичную порку. После чего ее повесят. – Дейн слышал, как задрожал голос Барена. – Я видел, как это делали с людьми, которых Лорен приказывал пороть. Солдаты раздевали их догола, а потом соревновались – кто сможет содрать больше кожи со спины так, чтобы жертва не умерла. Я… Я не мог допустить, чтобы с ней такое случилось. Не мог допустить, чтобы такое произошло с нашим Домом.
– Почему ты ей не рассказал?
– Я пытался. Я так и сделал. Но она меня не слушала. – Барен вздохнул, потом поднял подбородок и посмотрел брату в глаза. – Волтара не переживет второго неудачного восстания, Дейн. Мы еще не оправились от первого. Ты видел, что случилось, когда Эйсон Вирандр попросил нашу семью возглавить восстание. – Глаза Барена сузились, и он стал двигаться вперед вместе со стулом. – Посмотри, что они сделали с «Великим Домом Атерес». Наш отец мертв. Наша мать мертва. Мы сломлены. Они заставили меня убить человека, которого любила моя сестра. – Нижняя губа Барена задрожала, кровь, слезы и пот текли по его лицу. – Они заставили меня отдать им собственного племянника!
Именно тогда Дейн понял, что Барен – сломленный человек.
Империя сделала с ним то же, что и с Дейном. Они заставили его выбирать между собственной честью и семьей. Я позволил этому случиться.
– Мне не следовало уходить, Барен. Я сожалею. У меня, как и у тебя, не оставалось выбора.
– Да, не следовало. – Барен покачал головой. С его носа капали кровь, пот и грязь. Он тяжело вздохнул. – Но я понимаю. Я знал, что Элайна не оставит меня в живых. Я ее не виню. – Он покрасневшими глазами посмотрел на Дейна. – Я ненавижу то, чем стал. Каждый день я говорил себе, что поступаю так ради общего блага. И что, если смогу сохранить наш Дом… Пожалуйста, сделай то, что должен, быстро.
Слезы обожгли глаза Дейна, увидевшего, каким сломленным и жалким стал его брат. И уверенность Барена в том, что Дейн способен отнять жизнь у собственного брата, разрывала его сердце, обжигала все внутри, точно раскаленный уголь.
– Я не собираюсь тебя убивать, Барен. Но всажу нож в сердце Высокого лорда Лорена, после того как выжгу ему глаза. – Дейн встал, чувствуя, как кипит его кровь, и так сильно стиснул челюсти, что они заболели. – Я убью их за то, что они сделали. Вышвырну с наших земель и дотла сожгу их города.
Дейн потянулся к Искре и ухватился за нити Воздуха. Сейчас его не волновало, что Инквизитор или другие маги, которых тот привел, почувствуют их движение. Пусть придут.
Дейн оплел нитями Воздуха веревки, которыми Барен был привязан к стулу, и разорвал их. Брат с трудом поднялся на ноги, потирая покрасневшую кожу на запястьях.
Дейн больше не обращал на него внимания.
– Только не думай, что я тебя простил. В точности как и ты наверняка не простил меня, – сказал Дейн, бросив взгляд на Барена. – Никто из нас не сможет забрать назад то, что нами сделано. Но нам по силам загладить прошлые проступки новыми действиями. Иди. Воспользуйся тайным ходом. На ферму в Мирефолле. Она все еще существует?
Барен кивнул.
– Иди туда. Так, чтобы тебя никто не видел. Я приду за тобой, Барен. И тогда ты пойдешь за мной.
Барен снова кивнул, глядя на Дейна.
– А что собираешься делать ты?
– То, что следовало сделать тебе.
Дейн бежал, его ноги ударяли в пол в одном ритме с биением сердца в груди. Он не
