Посполитая будет восстановлена. Коллекция была создана до того, как Венский конгресс разбил все надежды на восстановление, поэтому ее концептуальная основа на протяжении двух столетий не претерпела изменений. Это не то место, где можно узнать о Галиции.
В 1995 году в краковском районе Казимеж открылся новый Muzeum Galicja. Он получил множество похвал за свои новаторские методы восстановления «следов памяти». Основную его коллекцию составили фотографии покойного Криса Шварца, который совершил многочисленные путешествия, чтобы запечатлеть «то, что еще можно было запечатлеть об утраченной цивилизации». Однако, как следует из его английского названия, этот «Галицийский еврейский музей» был задуман как дань уважения еврейской жизни в бывшей Галиции, а не жизни Галиции в целом. В музее пять разделов:
• Еврейская жизнь в руинах.
• Еврейская культура, какой она была когда-то.
• Места погромов и разрушений.
• Как вспоминают прошлое.
• Люди, создающие память.
В 2008 году публике были представлены три дополнительные экспозиции: «Борьба с достоинством: еврейское Сопротивление в Кракове, 1939–1945», «Март 1968 г. в краковской прессе» и «Польские герои: те, кто спасал евреев». Muzeum Galicja является замечательным противоядием как от последствий холокоста, так и от прискорбной тенденции обходить стороной многовековое еврейское присутствие, но и он не представляет полной картины истории. Факт остается фактом: богатое, многослойное наследие Галиции остается в тени. Королевство, «каким оно было на самом деле», остается в лучшем случае наполовину забытым.
Поскольку для немецкого Бреслау, как и австрийской Галиции, характерно значительное еврейское присутствие, он может также помочь в воссоздании еврейской памяти. Библиотека Стефаника во Львове, менее привычная к новым возможностям и более стесненная в средствах, адаптировалась медленнее. Новые перспективы открываются в новую эру оцифровки и обмена выставками. В XXI веке эта ось Львов – Вроцлав предлагает одну из лучших перспектив для возрождения галицийского наследия.
Еще одно позитивное начинание совершенно иного типа имеет место в городе Новый Сонч, недалеко от Крыницы, где этнографический музей под открытым небом иллюстрирует преимущественно трудности адаптации к новой политической среде и восстановлению всеобъемлющих воспоминаний. Экспонаты в основном состоят из сельских зданий, перевезенных из их первоначальных мест и тщательно собранных заново. Однако самым интересным аспектом является то, что во времена Галиции окружающий район находился на границе между преимущественно польским и преимущественно украинским поселением. Соседний городок Старый Сонч служил домом самобытной еврейской общины.
Когда музей был впервые задуман в 1960-х годах, культурные власти Польской Народной Республики стремились продвигать странную смесь марксистского исторического материализма и старомодного национализма «крови и почвы». Считалось необходимым притворяться, что территория республики точно совпадает со стародавними «историческими землями» Польши. Разговоры об «этнических меньшинствах» подавлялись, все музеи подвергались строгой государственной цензуре, и любое отклонение казалось рискованным. Например, нельзя было говорить, что район к юго-востоку от Нового Сонча был заселен людьми русинского/украинского происхождения. И любой намек на этническую чистку, предпринятую во время «операции Висла», расценивался как преступление.
Поэтому в первые дни музея напрямую ничего не говорилось о поляках, украинцах или евреях. Вместо этого выставочное пространство было разделено на четыре сектора, каждый из которых был посвящен одной из четырех «этнографических групп» – Pog6rzanie (погоряне), G6rale (горальцы), лемки и ляхи. Каждая из групп, как было объяснено, имела собственные одежду, обычаи, диалекты и социально-экономическую организацию. Использование термина «ляхи» особенно любопытно. Это стандартное украинское слово, обозначающее поляков, по-видимому, было выбрано, чтобы избежать объяснения того, что соседние лемки являлись ветвью украинцев[177]. По всей вероятности, оно относилось к польским крестьянам среднегалицкой равнины, которые занимались земледелием, в отличие от скотоводства холмистых и горных групп.
Справедливости ради следует отметить, что первоначальный смысл существования музея состоял в том, чтобы дать представление о традиционной сельской жизни, которая быстро исчезала под давлением индустриализации. Были приняты меры в хорошем марксистском стиле, чтобы различить примитивные хижины безземельных батраков и более солидные жилища состоятельных землевладельцев. Тем не менее имелись вопиющие упущения. Не было ни церкви, ни усадьбы, ни единого напоминания о присутствии евреев.
С 1989 года содержание музея развивалось в нескольких направлениях. Во-первых, обновленный путеводитель говорит о трех «этнических меньшинствах» – немцах, евреях и цыганах – наряду с четырьмя «этническими группами», и добавлены экспонаты, относящиеся к каждой из них. Во-вторых, было воссоздано несколько сельских церквей и часовен. Есть прекрасные образцы деревянной сакральной архитектуры: римско-католической, униатской, православной и лютеранской. В-третьих, при поддержке фондов Европейского союза была выделена отдельная территория для реконструкции типичного miasteczko galicyjskie – «галицийского местечка». По состоянию на 2009 год, когда строительные работы были еще не завершены, слово shtetl, но посетителей встречают фотовыставкой еврейских мест и кладбищ в Галиции, а также концертом клезмеров и знакомством с еврейской кухней.
Посещение музея занимает два-три часа или больше, если подробно осматривать богато обставленные интерьеры. Более шестидесяти строений невероятно разнообразны: от хижины бедного крестьянина из Липницы-Вельки (ок. 1850 г.) до маслобойни начала XIX века из Слопнице, от соломенной хижины сельского рабочего из Подегрода (1846 г.) до деревянной греко-католической церкви Святого Димитрия из Чарне (1786 г.), от цыганского комплекса из двух жилищ и кузницы из Чарны до усадьбы начала XVIII века из Рдзавы около Бохни. Эта коллекция галицийской сельской архитектуры и фольклора более типична для бывшей Галиции и более всеобъемлюща, чем художественные галереи и высокоинтеллектуальные музеи. Однако она никогда не может быть полной. «Настоящая», подлинная, «полная Галиция» остается притягательно недосягаемой.
В результате последнего политического сдвига в 1989 году носители польского, украинского и еврейского наследия, как и их предки, столкнулись с необходимостью поиска путей к компромиссу и сосуществованию. Помогло бы немного галицийского юмора. Также помог бы старый девиз Габсбургов: «Viribus Unitis».
Глава 10
Этрурия
Французская змея в тосканской траве
1801–1814 гг.
I
Флоренция, Firenze – главный город Тосканы и колыбель Возрождения – является Меккой всех любителей искусства. Они приезжают миллионами со всего мира и, гуляя по улицам, по которым ходили Данте, Фра Анджелико и Микеланджело, вдыхая воздух, которым дышали Джотто, Леонардо и Галилей, рассматривают здания, картины и скульптуры. Врата «Потерянного рая» в близлежащей Валломброзе Джон Мильтон представлял себе так:
[Сатана] стоял и звал свои легионы,
ангельские формы, которые лежали,
как осенние листья, покрывающие ручьи в Валломброзе,
где этрурские тени высоко возвышаются.
Мильтон сознательно писал в эпической традиции Гомера, Вергилия и Данте. Другой литературный паломник, Джеймс Джойс, побывав в Италии, назвал «Потерянный рай» «пуританской транскрипцией „Божественной комедии“».
Как все средневековые города, Флоренция имеет древнюю сердцевину, которая занимает всего пару квадратных
