долей евреев. В то же время Польская социалистическая партия (ППС) мобилизовала поддержку небольшого, но боевого рабочего класса, особенно в нефтяной отрасли. У значительного числа избирателей успехом пользовалось сильное Польское крестьянское движение (ПСЛ), носившее явно антиклерикальный характер. Бедные евреи и еще более бедные крестьяне толпами эмигрировали. Но самое главное, соперничающие националистические движения смотрели друг на друга с растущим подозрением. Галиция мало что могла предложить тем, кто требовал «Польшу для поляков», «Украину для украинцев» или «Сион для евреев».
Наиболее отчетливо этот разлом был заметен в Крынице, небольшом курортном городке, расположенном на холмах в 60 милях к юго-востоку от Кракова. Там были обнаружены минеральные источники, и в 1890-х годах под поросшими соснами склонами построили прекрасную насосную станцию в стиле ренессанс. Железнодорожные линии соединили Крыницу-Мушину с Краковом и с Будапештом. Богатые клиенты, многие из которых были евреями и жителями России и Венгрии, приезжали, чтобы искупаться в грязевых ваннах, прогуляться по красивой Параде, и наслаждались роскошными отелями, виллами и ресторанами. Элегантные польские дамы демонстрировали последние парижские моды. В то же время за ратушей ютились полускрытые от их глаз трущобы нищих евреев, а оборванные крестьяне из окрестных русинских деревень приходили в город в поисках работы слугами или горничными, а иногда и просто просить милостыню. Одна из них, глухонемая прачка-лемка, родила в 1895 году одного из самых замечательных сыновей Галиции. Епифаний Дровняк страдал дефектом речи и провел большую часть своей жизни, попрошайничая на Параде. Тем не менее под именем Никифор он в итоге получил признание как уникальный «наивный» (примитивист) художник. Подобно его современнику Л.С. Лоури, который рисовал хлопчатобумажные фабрики Ланкашира и людей-спичек, Никифор любил рисовать галицийские железнодорожные станции и их пассажиров.
Севернее Крыницы находится Бобова – типичное еврейское местечко посреди зеленой польской сельской местности. В 1889 году деревня сгорела, и, когда местные жители разъехались, туда перебрались последователи хасидского цадика Шломо Хальберштама. Была основана новая yeshivah – талмудическая школа. Старую деревянную синагогу заменила новая каменная, и в праздничные дни туда отовсюду стали съезжаться тысячи паломников-хасидов. Владельцами города были графы Длугошовские, беженцы из Польши, находящейся под властью России. До 1914 года их сын Болеслав Венява-Длугошовски учился в Париже. Но во время Первой мировой войны он вернулся домой и сражался с польскими легионами Пилсудского. Его отношения с евреями являются примером того, как различные галицийские религии и этнические общины могли жить бок о бок друг с другом. Сохранились фотографии, на которых он в офицерской форме общается с сыном Шломо Хальберштама: седовласый, увешанный медалями генерал и улыбающийся бородатый хасид в меховой шапке.
Когда в августе 1914 года разразилась война, стало понятно, что решается судьба Галиции. Она была стратегически уязвима, и на галицкой земле сразу начались боевые действия между австрийской и русской армиями. Страх перед «русским катком» был велик. Если бы царские армии победили, Галиция была бы присоединена к России. Если бы устояли Центральные державы, почти все полагали, что Галиция на неопределенный срок останется под властью габсбургской короны.
Большинство галичан, записавшихся на военную службу, служили в императорской, королевской армии. Уровень потерь среди них был довольно высок. Гораздо меньшее число, возможно 30 000, попали либо в недавно сформированные польские легионы Юзефа Пилсудского, либо в их украинский эквивалент – «Объединенные сечевые стрелки». Оба этих формирования выросли из разведывательных, спортивных или военизированных групп, которые возникли в предыдущее десятилетие. Люди Пилсудского принадлежали к антинационалистической ветви польских патриотов, отстаивавших мультиконфессиональные и мультикультурные традиции страны, и среди них было достаточно много евреев. Как и люди Домбровского столетием ранее, они вдохновлялись призывом бороться за восстановление польской независимости. Фактически они начали боевые действия на Галицком фронте 6 августа, когда в акте преднамеренной бравады пересекли русскую границу возле Кракова. Но вскоре отступили и заняли место на линии фронта вместе со всеми другими формированиями Центральных держав. После трех лет упорных боев они были выведены из строя для подготовки к переводу на Западный фронт. Однако, поскольку легионеры отказались принять присягу на верность немецкому кайзеру, их расформировали. Пилсудского отправили в тюрьму, его офицеров интернировали, а рядовой состав перераспределили по другим частям. В дальнейшем они больше не играли никакой роли ни в войне, ни в будущем Галиции.
Австрийские власти стремились мобилизовать также и русинские силы. Украинский армейский корпус был собран вокруг сечевых стрельцов с привлечением рекрутов из Восточной Галиции. Их конечные политические цели остались не выяснены, но их рвение воевать с Россией разделяли их польские коллеги, и это устраивало Вену. Поскольку они оставались на поле боя, то могли влиять на события в конце войны.
Сначала перспективы Галиции выглядели мрачно. Русский паровой каток катился, движимый огромным численным превосходством. Лемберг был взят, а крепость в Перемышле подверглась пятимесячной осаде. Австрийцы отступили. К началу декабря 1914 года казачьи патрули совершали набеги на окрестности Кракова. (Один из них был схвачен в Берзануве, который теперь в черте города.) Однако линия обороны выдержала. В рождественском контрнаступлении австрийцы вернули себе почти половину утраченных земель, отвоевав большую часть Западной Галиции.
В 1915 году инициатива перешла к Центральным державам. Выбив одну из двух русских армейских групп в Восточной Пруссии и создав линию траншей глубоко внутри Франции, немецкое командование почувствовало себя свободным для усиления своих оказавшихся в тяжелом положении австрийских союзников. В июле из района Горлице (рядом с Крыницей) началась массированная совместная операция, и линия фронта была продавлена на пару сотен миль. Немцы повернули на север, чтобы захватить Варшаву. Австрийцы достигли Люблина, вернув себе и Перемышль, и Лемберг. Германский и австрийский императоры встретились, чтобы договориться о воссоздании подчиненного Польского королевства в Варшаве и Люблине. Галиция снова вздохнула.
Следующий год стал годом новых тревог, которые усилила смерть Франца Иосифа. Генерал Брусилов начал новое русское наступление. Лемберг снова перешел в руки русских, а Перемышль снова подвергся осаде. Однако на этот раз русские двинулись на юг через Карпаты в Венгрию. В конце концов они выдохлись, и их позиции зимой 1916/17 года не отличались от позиций двух предыдущих зим. Раздираемая войной Галиция держалась. Она стала местом действия одной из самых знаменитых литературных трактовок жизни на Восточном фронте в книге «Похождения бравого солдата Швейка». Создатель Швейка, чех Ярослав Гашек, служил в Галиции.
Прошло совсем немного времени, и к грохоту пушек присоединились раскаты революции. В течение 1917 года русская армия развалилась. Мятежные солдаты расстреливали своих офицеров и отказывались сражаться, призывая таких же рядовых своих врагов австрийцев и немцев следовать их примеру.
