своего императора как «stary pierdola». На последовавшем военном суде три профессора Ягеллонского университета торжественно засвидетельствовали, что оскорбительное выражение действительно можно было истолковать как «старый пердун». С другой стороны, они утверждали, что это также была архаичная форма ласки, означающая «достойный пожилой джентльмен». Примерно в то же время на границе задержали русского революционера. Полицейский спрашивает его: «С какой целью вы собираетесь посетить Галицию?» – «Моя цель – поддержать международную борьбу рабочего класса против капитализма!» – «В таком случае, – говорит офицер, – поскольку здесь никто не работает много и у нас нет денег, пожалуйста, проезжайте».
Шутки и сплетни – прекрасные объекты для споров среди историков. Пуристы справедливо говорят, что их нельзя проверить. Реалисты с не меньшей справедливостью утверждают, что они дают жизненно важное понимание настроения повседневной жизни.
В течение первого столетия своего существования управление Галицией было полностью централизовано. Император и его министры в Вене правили через губернаторов, проживающих в Лемберге. Политика, насколько она имела место, состояла из доставки петиций губернатору или для влиятельных аристократов, поиска возможностей добраться до ушей императора при дворе. С 1772 по 1848 год каждое имя в списке губернаторов или генерал-губернаторов – всего восемнадцать, от графа Антона фон Пергена до барона Вильгельма фон Хаммерштейна – было австрийско-немецким.
В 1848 году, во время «весны народов», Галиция играла незначительную роль в общеевропейских беспорядках, но галицийские делегаты присутствовали на славянском конгрессе в Праге. Конгресс помог в признании украинской идентичности, несмотря на протесты России, но обнажил тот факт, что поляки и панславизм несовместимы. Мало чего можно было достичь за пределами разговоров. Войска империи были под рукой, готовые обстрелять сначала Лемберг, а затем Краков, чтобы добиться послушания. Тем не менее последствия оказались далеко идущими. Активная галицийская делегация лоббировала в Вене отмену крепостного права, а дома образовался ряд политических организаций, сформированных для выражения растущих требований представительства. Сильная группа галицийских советников императора была убеждена, что конституционная реформа неизбежна. Среди них был граф Агенор Голуховский, уроженец Галиции, который с 1850-х по 1870-е годы прослужил несколько сроков в качестве губернатора. Две новые организации с устойчивым влиянием были обе русинской ориентации. Верховный русинский совет (Holovna Ruska Rada, HRR) нацелился не только на то, чтобы получить влияние на австрийское правительство, но и на то, чтобы помешать полякам получить монополию в языковой и образовательной сфере. Он быстро мобилизовал сеть местных советов, которые должны были стать основой будущего русинского/украинского движения. Русинский конгресс (Ruskyi Sobor), напротив, был создан консервативными землевладельцами, чтобы противостоять более радикальным устремлениям HRR. Вместе они должны были гарантировать, что галицийские поляки отныне не смогут делать все по-своему.
После «Весны народов» польские лидеры во главе с Голуховским настаивали на провинциальной автономии во имя политической сдержанности. Они фактически говорили Вене, что, если их поставить у власти, они будут держать под контролем радикалов. В то же время группа, называющая себя «подольцами», следовала примеру князя Льва Сапеги и делала упор на благотворительность и социальную помощь. В результате, по сравнению с ситуацией в Польше, управляемой Россией, польские национальные чувства в Галиции, вероятно, были относительно сдержанными. В 1863–1864 годах, когда на границе бушевало Январское восстание (см. выше), активная поддержка повстанцев была ограничена.
В 1871 году, после преобразования империи четырьмя годами ранее в двуединую Австро-Венгерскую монархию, Галиция наконец получила автономию. Теперь она могла пользоваться самоуправлением меньше, чем Венгрия, но больше, чем другие имперские провинции. Предполагалось создание сейма с тремя палатами, отдельного министерства по делам Галиции в Вене, а губернаторы получали титул namiestnik, вице-короля. Польский язык должен был стать основным языком управления и образования. Консервативные землевладельцы остались в доминирующем положении, а более напористые поляки начали думать о королевстве как о «Пьемонте» воссоединенной Польши, чтобы оно играло бы такую же роль, как Пьемонт в итальянском Рисорджименто. Русины и евреи чувствовали себя все более обделенными. Между 1871 и 1915 годами все наместники, все министры по делам Галиции и все маршалы Галицкого сейма были поляками. Галицкий сейм, в котором также доминировали поляки, был печально известен пространными речами и отсутствием эффективных действий. Польское выражение «austriackie gadanie», буквально «австрийская болтовня», имеет похожие коннотации с английскими фразами, такими как «hot air» или «prattle».
Тем не менее социальные и политические условия в Галиции способствовали распространению националистических идей среди русинов. Одна группа – «старые русины» – собиралась в приходских залах униатских церквей. Вторая – Качковское общество, – названное в честь ее основателя, подозревалась в русофильских тенденциях. Третья, Narodovtsy – «народники», постепенно завоевали поддержку явного большинства. Поддерживаемые образовательным обществом «Просвита», они сделали красноречивый символический шаг, когда основали свою штаб-квартиру во дворце Любомирских, бывшей резиденции губернатора. Они тоже считали Галицию похожей на Пьемонт, но только в отношении будущего украинского государства.
К 1907 году демократические институты были введены по всей империи. Мужское избирательное право, которое действовало уже несколько лет, было заменено всеобщим избирательным правом на выборах в имперский рейхсрат в Вене, где галицийские депутаты заняли свои места рядом с немцами, чехами, словенцами, буковинцами и многими другими. Националисты всех мастей смешались с консерваторами, социалистами и первыми сионистами. На празднование бриллиантового юбилея императора в 1908 году Галиция отправила самую большую из всех делегаций. Одни ее члены ехали верхом, другие – шли пешком, но все были в прекрасных костюмах.
Однако в том же году вице-король Галиции был убит в Лемберге украинским экстремистом. Убийство попало на первую страницу New York Times:
СТУДЕНТ УБИЛ ГУБЕРНАТОРА ГАЛИЦИИ
Граф Андреас Потоцкий – жертва жестокой вражды между русинами и поляками
ЗАСТРЕЛЕН ВО ВРЕМЯ АУДИЕНЦИИ
Поляки взывают к мести. В Лемберге большое волнение
Пять лет спустя, накануне Первой мировой войны, взорвалась еще одна политическая бомба. Австрийская контрразведка, проверявшая подозрительные денежные посылки в главном почтовом отделении Вены, раскрыла преступную связь между бывшим начальником австрийской военной разведки и российским правительством. Полковник Альфред Редль (1864–1913), родившийся в Лемберге, наполовину еврей, наполовину украинец, был блестящим офицером. Но помимо этого он был гомосексуалистом, уязвимым для шантажа. Считается, что на протяжении десятилетия он снабжал русских генеральными австро-венгерскими планами войны против Сербии, а также подробной информацией обо всех основных укреплениях в Галиции. Говорили, что, когда он с позором застрелился, императора больше всего расстроил плохой пример, поданный офицером, свершившим смертный грех. Таким образом, к концу века в Галиции образовалось несколько социальных и политических разломов. Аристократы составляли самый богатый сектор общества, буржуазия являла собой небольшой, но весьма зажиточный класс с большой
