польская, русинская и еврейская литература процветали параллельно. Среди коренных сыновей Галиции поэт Винценты Поль (1807–1872), будучи выходцем из австрийской семьи из Новой Галиции, блестяще освоил местный польский язык. Граф Александр Фредро (1793–1876), чье поместье находилось в Сурохове около Ярослава, считается отцом галицийской комедии. Казимеж Тетмайер (1865–1940) был главным пропагандистом «татранской легенды» и связанной с ней региональной культуры, а также покровителем Закопане как литературного центра. Элементы легенды включали романтический культ высоких гор, рассказы о свободолюбивых героях (особенно о Яношике – «Робин Гуде» Татр) и движение за стилизованную региональную архитектуру и дизайн.
На рубеже веков сделала себе имя эклектичная группа художников и писателей, называвших себя Mioda Polska – «Молодая Польша». Безусловно, самой значимой фигурой среди них был краковянин Станислав Выспяньский (1869–1907) – поэт, драматург, художник, архитектор, дизайнер и профессор изящных искусств. Его пьеса «Wesele» («Свадьба», 1901 г.), наполненная как историческими ссылками, так и современными проблемами, является драматическим шедевром. «Wesele» была вдохновлена реальным событием – свадьбой в деревне Броновице, недалеко от Кракова, где молодой преподаватель университета женился на крестьянке. Краковские снобы, несомненно, рассматривали это событие как социальный мезальянс. Но Выспяньский видел в этом аллегорию примирения, ведущего к национальному единству. В финальной сцене пьесы маленькую девочку выводят вперед и просят положить руку на сердце:
«– Что-то пульсирует, – говорит она.
– А ты знаешь, что это?
– Это мое сердце.
– Да, это и есть Польша!»
Со временем Выспяньский войдет в пантеон самых выдающихся польских писателей.
Среди многих изгнанников, переехавших в Галицию, Ян Каспрович (1860–1926) завоевал, пожалуй, наибольшую известность. Сын неграмотных родителей, он бежал из Пруссии и, благодаря самообразованию, перевел на польский язык Данте, Шекспира и Достоевского. В течение тридцати лет работал в Лемберге, прежде чем удалиться в свою Harenda в Поронине близ Закопане.
Русинскому литературному движению, которое в 1830-х годах началось фактически с нуля, пришлось преодолеть множество препятствий. «Русалка Днестровая», самая первая совместная публикация трех писателей, называвших себя «русинской триадой», была написана в Лемберге в 1837 году, но из-за страха государственной цензуры опубликовали ее в Будапеште. Только в 1848 году активисты смогли отстоять право русинского/украинского языка официально считаться отдельным языком. С тех пор «украинское пробуждение» будет происходить параллельно в австрийской Галиции и в находящейся под властью России Украине. Его наиболее видный представитель, Иван Франко (1856–1916), при жизни не пользовался большим уважением. Он был сиротой, сыном кузнеца из деревни близ Дрогобыча, активным социалистомнемарксистом, влиятельным прозаиком и ученым. После смерти его стали рассматривать наряду с поэтом Тарасом Шевченко как одного из отцов современной украинской литературы. Университет, из которого он был исключен, позже назовут его именем. В галицийские времена он внес большой вклад в культурный прогресс своей национальной общины, переводя классиков европейской литературы, включая произведения Данте, Шекспира, Байрона, Гюго и Гёте.
Василь Стефаник (1871–1936) был выдающимся мастером коротких русинских рассказов. Родившийся в Покутье, Восточная Галиция, он изучал медицину в Кракове и познакомился с членами группы «Молодая Польша». Главной темой своего творчества он выбрал тяготы эмиграции. По его рассказу «Каменный крест» (1900 г.) был снят один из первых фильмов. Прототипу его героя, который умер в Канаде в 1911 году, был установлен памятник в Хилларде, Альберта.
В качестве литературного языка галичане часто использовали немецкий, либо потому, что они уезжали учиться в Австрию, либо потому, что стремились обратиться к более широкой европейской публике. Леопольд фон Захер-Мазох (1836–1895) соответствовал обоим критериям. Он был сыном директора полиции Лемберга и не являлся носителем немецкого языка. Но, вернувшись после учебы в Граце, сделал себе имя в 1860-х годах как сочинитель коротких рассказов, вдохновленных польским, еврейским и русинским фольклором. Однако его знаковая работа «Venus in Pelz» («Венера в мехах», 1869 г.) исследовала его сексуальные наклонности и дала начало психиатрическому термину «мазохизм».
Еврейские авторы писали на немецком, польском, идиш или иврите в зависимости от обстоятельств. Например, ведущий литературный критик Вильгельм Фельдман (1866–1919), родившийся в Збараже, получивший образование в Берлине и проживавший в Кракове, в основном выбирал польский язык. Мордехай Гебиртиг (1877–1942), поэт и автор песен, прославился как «последний идишский поэт» Кракова. Его песня «S' Brent» («Наш маленький городок горит») стала еврейским песенным эталоном. Его «Прощай, Краков» можно воспринимать как плач по потерянному миру галицийского еврейства:
Прощай, мой Краков!
Прощай, моя страна.
Запряженная телега ждет снаружи.
Дикий враг
Гонит меня, как собаку,
В неизвестность.
Рано или поздно все попытки описать качества и характер Галиции приобретают юмористический оттенок. Галичане были склонны к иронии, поскольку мало верили в свою способность что-либо изменить, и, чтобы смягчить удар, пристрастились к шуткам. Известная история, рассказанная галичанами о Галицийском фронте в 1914 году, говорит сама за себя. Немецкий офицер сообщает: «Положение серьезное, но не безнадежное». Австрийский офицер парирует: «Нет, безнадежное, но не серьезное».
Многие шутки были сосредоточены на фигуре императора-долгожителя Франца Иосифа. Зимой 1851 года, когда он посетил Ягеллонский университет, профессорам сказали, что они должны стоять, когда император стоит, и сидеть, когда император сидит. Возле почитаемого Collegium Maius император поскользнулся на ледяных булыжниках и упал лицом вниз. Все профессора тут же бросились на лед. В другой раз император заблудился во время охоты в горах, укрывшись после наступления темноты в отдаленной таверне. Император стучит в запертую дверь. «Кто там?!» – кричит хозяин таверны. «Мы», – раздается ответ. «Ради бога, кто это мы?» «Мы, милостью Божией, – объявляет гость, – его королевское и императорское величество, апостольский король Иерусалима, император Австрии, король Венгрии, Богемии, Моравии, Далмации, Хорватии, Словении, Галиции и Лодомерии…» – «В таком случае, – смягчается хозяин гостиницы, – входите Мы, но сделайте божескую милость, пожалуйста, вытрите Наши сапоги».
Верный своему аскетическому образу жизни – он носил одну и ту же старую армейскую куртку в течение десятилетий – Франц Иосиф, как говорили, позволял себе иметь только одну любовницу. Анна Наковская, жена галицийского железнодорожного служащего, утверждала, что в 1870-х годах совершала многочисленные тайные визиты в Хофбург. Сообщается, что она пользовалась скидками на железнодорожные билеты, а ее муж получал регулярные повышения.
Но в любви императора она была не одинока, ее теснила его давняя спутница, актриса Катарина Шратт. В 1880 году, во время второго визита императора в Галицию, вокзал в Бохне украсил баннер с императорским девизом «Viribus Unitis». Ответственные рабочие не заметили, что баннер висел прямо над удобствами на станции. Объединенное сообщение гласило: «Сила в единстве: дамы и господа».
В 1915 году кто-то подслушал, что австрийский офицер польского происхождения высмеивал
