утро, красавица. Иди поешь, твоему волку это нужно.
— А как же мы, — ворчит Джей, пытаясь выбраться из гнезда, но падает на гору подушек. Застонав, он вскакивает на ноги, голый и полусонный, спотыкается и падает в одно из кресел. Он берет тарелку с беконом и запихивает немного в рот.
— Оставь немного для Куинн, — рычу я, шлепая его по затылку, и возвращаюсь, чтобы налить нам всем кофе. Что-то в заботе о моей девочке наполняет меня радостью. Мне нравится быть нужным не только из-за моего оружия.
— Это чертовски вкусно, — бормочет Джей, откусывая, и когда Куинн подходит, садясь на стул рядом с ним, он хватает горсть и запихивает ей в рот.
Ее глаза расширяются, щеки очаровательно надуваются от еды, когда она жует и глотает. Ее кожа вся в следах наших зубов и рук, волосы растрепаны и ниспадают на плечи, а солнце светит на нее, заставляя ее светиться. Она никогда не выглядела такой красивой.
Вейл вылезает и идет в нашу сторону, плюхаясь на стул и принимая кружку. Поднимая свою девушку, я сажаю ее к себе на колени, игнорируя свой твердый член, потому что он никогда не опускается, когда она рядом, а затем готовит ей тарелку. Она радостно мурлычет, съедая все подряд, и когда она заканчивает, я готовлю ей еще одно блюдо, краду несколько кусочков, чтобы пожевать. Я поем как следует, когда она закончит.
Сначала мне нужно убедиться, что моя пара сыта.
— Никто не приходил проведать нас, — бормочет Вейл, ковыряя вилкой.
— Они почуяли запах моей течки и поняли, что лучше не вмешиваться. — Куинн берет еще одну стопку блинчиков. — Однако нам нужно будет навестить их сегодня и подтвердить факт спаривания.
Гордость наполняет меня, когда я убираю ее волосы в сторону и вижу три следа от укусов на ее шее. Они зажили, но остались шрамы, и я провожу по ним пальцами. Она вздрагивает от судорожного вздоха, ерзая на месте.
— Они чувствительные? — Спрашиваю я, поглаживая их.
Она кивает, постанывая, когда я продолжаю прикасаться к ним. — Такое ощущение, что ты гладишь мой клитор, — признается она.
Посмеиваясь, я наклоняюсь и целую их. — Принято к сведению, — бормочу я, когда она стонет. Когда она откидывается назад, то запихивает в рот еще еды, заставляя меня ухмыляться, наблюдая, как она ест. Осознание того, что моя пара накормлена и о ней заботятся, почти доводит меня до исступления, и я не могу удержаться, чтобы не схватить ее за бедра. Я поднимаю ее, затем скольжу по своему твердому члену.
Она стонет и тянется, чтобы опереться на стол.
— Правда? За завтраком? — бормочет Вейл. — Разве тебе было недостаточно ее?
— Никогда. — Я ухмыляюсь, покрывая поцелуями следы укусов у ее уха. — Не обращай на меня внимания, детка, и возвращайся к еде. Мне просто нужно быть внутри тебя.
Постанывая, она кивает и продолжает есть, а я откидываюсь назад, счастливый оттого, что нахожусь внутри нее, наблюдая, как она ест мою еду и стонет от этого. Вейл просто закатывает глаза, но я вижу его зависть к тому, что он не подумал об этом первым, и я не могу не улыбнуться ему, когда она ерзает на моем члене, пока ест.
Джей ничего не замечает, набивая лицо как можно большим количеством еды.
Она откидывается назад, пока ест, счастливо вздыхая, и эти звуки заставляют мой член дергаться внутри нее.
Я кусаю ее за ухо. — Хорошая девочка, такая хорошая. Просто поешь ради меня, детка. Мне нужно наполнить тебя своей спермой одновременно, так что просто продолжай есть, красавица. Вот и все, моя хорошая девочка. — Я стону, облизывая следы ее укусов, пока она ест для меня.
Я позволяю ей покачиваться на моем члене до тех пор, пока не перестаю сдерживать свое удовольствие. Я задыхаюсь от этого, моя грудь быстро поднимается, когда я хватаю ее за бедра и вхожу в нее глубже, изливаясь. Она стонет, сжимаясь на моем члене, когда кончает на меня.
— Хорошая девочка, — хвалю я, целуя след от укуса. — Ты так хорошо справилась. Продолжай есть сейчас, подпитывай свой организм, пока я разберусь с беспорядком.
Я беру кухонное полотенце и вытираю ее влагалище.
Как только она заканчивает, я ковыряюсь в остатках еды, пока не наедаюсь, затем снимаю ее со своего размягчающегося члена, неохотно покидая тепло ее тела. Я провожу пальцами по месиву на ее бедрах, запихивая немного обратно в нее, прежде чем втирать остальное в ее кожу. — Не принимай душ. Я хочу, чтобы ты пахла так же, как я, когда мы пойдем туда. — Не знаю, откуда берется эта мысль, но я не могу от нее избавиться. Мысль о Куинн в центре стаи, пахнущем мной?
Черт, этого достаточно, чтобы я снова возбудился, и чувство собственничества пронзает меня.
Она надувает губы. — Люсь.
Вейл хватает ее за волосы, запрокидывая ее голову назад, и целует до тех пор, пока она не стонет. — Он прав. Выходи туда, с нашим запахом, или мы, вероятно, немного сойдем с ума. Мой волк все еще не спокоен на сто процентов, даже после наших укусов.
— Гребаные партнеры. — Она фыркает, отстраняясь, и указывает на нас. — Но это дерьмо не будет работать все время, попомните мои слова.
— Что я сделал? — спрашивает Джей с набитым блинчиком ртом.
— Ничего, ты само совершенство, — огрызается она и разворачивается, направляясь к своему шкафу.
— Почему это показалось мне оскорблением? — он бормочет и переводит взгляд между нами. — И еще, что я пропустил?
ДЖЕЙ
После того, как Куинн надевает обтягивающие джинсовые шорты и белый укороченный топ, мы все стоим в дверях. Она выгибает бровь, когда мы разглядываем ее наряд.
— Неа, — отвечает Вейл. — Извини, мой волк говорит - неа.
— Что ж, твой волк может выйти, и я надеру ему задницу. Ни один мужчина не скажет мне, что мне надеть, — предупреждает она, взгляд ее глаз говорит нам не настаивать на этом. Мой волк тоже чувствует себя собственником. Я виню спаривание, а затем течку, но я не буду злить свою пару.
— Все в порядке. Будет повод подраться. — Я киваю, наклоняясь к ней. — Ты носишь то, что хочешь.
