class="p">Схватив меня за подбородок, она притягивает меня ближе для глубокого поцелуя. — Детка, — мурлычет она. — Я тоже умею драться. Если кто-нибудь будет приставать ко мне, я просто вырву ему глотку.
Мой член дергается при этой мысли. — Так даже лучше. Мне нравится видеть тебя покрытой кровью и слегка сумасшедшей.
— Гребаный ад, — бормочет Вейл, открывая дверь. — Пойдем, пока им не пришлось посылать поисковую группу, и мы не провели остаток наших жизней взаперти, трахаясь.
Проходя мимо него, она хватает его за член. — Такая сумасшедшая, но ясно, чего ты хочешь.
— Куинн, я всегда хочу тебя, — признается он без тени стыда, шлепая ее по заднице, когда она проходит мимо. — В этом-то и проблема. Я бы никогда ничего, блядь, не успел сделать. Я бы жил, похороненный в твоей мокрой киске, и умер бы там счастливым человеком .
— Я думаю, нам следует... — Я начинаю пятиться в дом, но Люсьен хватает меня за шею и вытаскивает наружу.
— Нет, потому что если кто-нибудь придет посмотреть и увидит, как мы трахаемся, ты, скорее всего, убьешь его. Давай, мы будем общаться, а потом, не успеем мы оглянуться, как, я уверен, она уложит тебя на спину, — успокаивает он меня.
— Прекрасно, — бормочу я и догоняю ее, беря ее за руку, пока мы идем. Она улыбается мне.
Птицы радостно щебечут на деревьях, ветер доносит до меня наши смешанные ароматы, заставляя моего волка одобрительно мурлыкать. Прекрасный день. Это прекрасная земля.
Это, блядь, прекрасная жизнь.
И все благодаря ей.
Я жил во тьме, пока она не пришла. У меня были мои братья, но я был так потерян - из-за безумия, гнева и дикой природы, живших внутри меня. Она освободила меня, но более того, она дала мне повод снова жить.
Она.
Без нее нет меня. Куда бы она ни пошла, я последую за ней. Для всех остальных она их альфа, но для меня она - все для меня. Она - причина, по которой мои легкие всасывают кислород, причина, по которой мое сердце перекачивает кровь по всему телу, и причина, по которой я говорю.
Она - единственный смысл моей жизни.
Кто-то может назвать это одержимостью, но мне все равно. Все, что меня волнует, это то, что когда она смотрит на меня, я чувствую себя цельным.
ВЕЙЛ
Понимающих взглядов, которые мы получаем от бродящих вокруг волков, достаточно, чтобы мои щеки запылали, но я выпрямляюсь, гордо демонстрируя свой заявленный след от укуса. Быть супругом Куинн - большая честь, и при виде этого на них бросается несколько завистливых взглядов.
Мари замечает нас и спешит к нам. Белый рядом с ней, что становится нормой. Я думаю, они сблизились из-за разбитого сердца, и это мило. — Вот ты где. — Она усмехается. — Я гадала, как долго это продлится.
— Привет, мам. — Она целует ее в щеку, и Мари наклоняет голову, на ее губах появляется счастливая улыбка.
— Наконец-то, — бормочет ее мама. — Ты наконец-то нашла свое счастье, моя девочка. Это нужно отпраздновать.
— Нет, — начинает Куинн.
— Не каждый день наши альфы находят пару, — огрызается Мари.
— Мама, я всего лишь исполняю обязанности альфы. — Куинн вздыхает.
Мари отмахивается от этого, в ее глазах читается понимание - такое есть у всех нас. Неважно, что думает Куинн, она альфа, и я не сомневаюсь, что ее стая вскоре назначит ее таковой. Это то, где ее место, где она всегда была. Чан знал это, богиня знала это, и мы тоже.
Ей всегда было суждено руководить и защищать других. Именно в этом она преуспевает.
— В любом случае, я сделаю объявление. Вы уже ели? — Она критически оглядывает нас.
— Да, мэм. — Я киваю. — Мой брат готовил.
— Хорошо. Вам лучше заботиться о моей девочке, — предупреждает она нас. — А теперь идите, покажите свои лица. Стая ждёт с нетерпением.
Она и Белый склонили головы друг к другу, когда она помахала нам рукой. Взяв Куинн за другую руку, я уводил ее, пока она стонала. — Моя мать... — Она качает головой.
— Любит тебя, — говорю я ей. — Она любит тебя так сильно, что осталась ради тебя. Позволь ей быть счастливой, пока она может.
— Ты прав. — Она бросает на меня хмурый взгляд. — Мне не нравится, когда ты прав.
— Прости, детка. С этого момента я постараюсь ошибаться. — Я ухмыляюсь.
— Прекрати, блядь, ухмыляться, — бормочет она. Вот и моя Куинн.
— Извини, Куинн, не могу, по крайней мере, когда ты рядом. — Я подмигиваю.
— Гребаный сырный шарик. Ты мне больше нравился мудаком.
Наклоняясь, я облизываю след от укуса, когда она ахает. — Тогда я буду мудаком для тебя позже. Я прикажу этой сладкой заднице ползать передо мной, пока я не наполню ее, пока ты будешь умолять.
— Я никогда не умоляю, — рычит она, ее ноздри раздуваются.
— Конечно, детка, посмотрим, — бормочу я.
Нас останавливают несколько волков, и я наблюдаю, как моя девочка справляется с каждой их проблемой. Они стекаются к ней в поисках руководства. Она так ярко сияет жизнью и силой, как она могла не сиять?
Когда мы добираемся до дома стаи, она ахает, прикрывая губы руками.
Они восстанавливают его, и за те несколько дней, что нас не было, они наметили структуру и приступили к работе. По настоянию нас с Мари они сохранили его почти идентичным оригинальному дому стаи.
— Я знаю, что у Чана там был свой кабинет. Мы все подумали, что ты, возможно, захочешь перестроить его и сделать своим, чтобы чувствовать себя ближе к нему. — Она поворачивается ко мне, ее глаза полны слез, и я продолжаю. — У нас может быть комната там, хотя, держу пари, мы будем часто возвращаться домой, потому что там больше места для шума. — Я облизываю нижнюю губу при напоминании о том, какими громкими мы становимся, и ее глаза вспыхивают, прежде чем она поворачивается обратно к дому.
— Все будет по-другому, — печально говорит она.
— Нет, ничего не будет, — говорю я, обнимая ее сзади и кладя подбородок ей на макушку. — Но это будет представлять наше совместное прошлое
