— Что? — тихо спросил герцог, от которого не укрылась моя реакция.
— Все замечательно, ваша светлость, — я заставила себя улыбнуться. — Все замечательно.
Он не ответил, лишь как-то странно посмотрел, а я с облегчение поняла, что танец закончился и отстранилась.
— Уделишь мне еще пару минут, дейдре? — уйти мне не дали, уверенно подхватив под локоток и ведя к улыбающейся леди Аманде, возле которой, сияя, как начищенный пятак, пристроилась Луиза. — Я обещал тебя привести.
— А у меня есть выбор?
Судя по молчанию и брошенному взгляду — выбора не было.
— Эллирия, милая, как же я рада тебя видеть. Надеюсь, ты помнишь Луизу? Вы недавно встречались.
— Да, конечно, — заставила себя улыбнуться, чувствуя, как сводит от натуги губы. — Рада снова вас видеть.
— И я очень рада, — сверкнуло белоснежной улыбкой это…видение.
— Должен прервать ваш разговор, дамы, но этот танец Луиза обещала мне, — склонился в поклоне Диллан и увел довольную девушку в середину зала, где еще недавно танцевал со мной.
А я застыла, не понимая, зачем вообще он появился рядом, зачем привел к матери и оставил, предпочтя танец с этой…этой… Они действительно смотрелись красиво, свет и тьма, добро и зло. Ее улыбка, восторженная и наивная притягивала взгляд, его же, чуть насмешливая, покровительственная, лучилась нежностью и заботой. И именно эта улыбка в данную секунду разбивала мне сердце на тысячу осколков.
— Чуть меньше ненависти во взгляде, милая, — тихо произнесла герцогиня, коснувшись кончиком веера моего плеча. — Я не хочу потом передавать матери ее пепел.
Меньше ненависти? Увы, она затопила меня полностью, снесла тормоза, оголила душу. Я не могла отвести взгляда, не в силах была побороть собственные чувства. Почему так больно? Разве возможно любить кого-то с такой силой? Но ведь в том, что сейчас видели мои глаза, была виновата сама, оттолкнула, думая только о себе, своих чувствах и своих проблемах, а теперь эгоистично желала вернуть, обнять, прижаться к губам, показав, что конкретно этот мужчина принадлежал мне. Только мне.
На миг наши взгляды пересеклись. Понимание и удовлетворение, что успела заметить в его глазах, сказали мне больше всяких слов. Меня наказывали. Тщательно, продумано и очень жестоко. Вместо того чтобы настоять, вновь вернуть, поцелуем заставить забыть обо всем, кроме него, Диллан решил преподать куда более действенный урок. Просто показал, что будет, если еще хоть раз сдамся, если вновь поставлю кого-то выше нас, с прежней легкостью откажусь от этого мужчины. Как я вообще смогла от него отказаться? Почему наивно думала, что смогу прожить, не видя его каждый день, не ощущая рядом?
— Не подарит ли баронесса мне следующий танец?
— Боюсь, что он уже занят лорд Вэнтрис, — ответила за меня герцогиня, одарив подошедшего мужчину очаровательной, но немного напряженной улыбкой.
— Тогда может следующий?
Что-то мне в нем не понравилось. Отвернувшись от райта, чей внезапно потемневший взгляд переместился на того, кто остановился возле меня, я посмотрела на самого молодого члена Совета. И как могла только сравнить его с Дилланом? Да, красив, очень красив, но взгляд холоден, как лед, и столь же жесток. Почему то не верилось, что подошел просто так, скорее уж хотел увидеть реакцию герцога. Но для чего? Давние соперники? Видимо так оно и было, потому что я буквально кожей ощущала напряжение возлюбленного, и явное желание лорда Вэнтриса, не имевшего никакого отношения ко мне лично, скорее стремление расквитаться, в чем то обойти райта, ударить побольнее. А меня считал наивной дурой, не умеющей отличить актерскую игру от истинной натуры. Меня, цыганку, хотели соблазнить паршивой игрой, за которую лично я не дала бы и медяка!
— Боюсь, что эта ночь не создана для танцев, лорд Вэнтрис. Вольгавд характеризует собой траур, праздник скорби, ночь, когда мы отдаем дань памяти и уважения павшим воинам, — холодно улыбнулась, не желая играть по его правилам, и медленно оглядела с ног до головы, отметив зелень фрака, украшенного пуговицами из драгоценных камней, узкие белые брюки и несколько массивных перстней. — Впрочем, как я заметила, не все согласны с этим определением.
— Я всегда считал вольгард праздником жизни, — спокойно парировал мужчина, однако я заметила, что мой ответ ему не понравился. — Праздником тех, кому удалось вернуться домой в целости и сохранности.
— В таком случае у нас верно разные представления о том, что полагается делать в эту ночь. Однако я постараюсь с уважением отнестись к вашей позиции, и то же самое, в свою очередь, осмелюсь ожидать от вас, милорд.
— Непременно, баронесса, — тут же склонился Драйг. — Однако, как я понимаю, иногда вы все же позволяете себе отступать от собственных убеждений.
Мужчине не требовалось уточнять, что он имел в виду. Вот ведь гад. Мерзкий, беспринципный, высокомерный аристократишка, посмевший сравнить себя с самим правителем. С двумя правителями, если быть точнее, ведь, в конце концов, мне было прекрасно известно, что именно Диллан был прямым наследником ранее правящего рода. И, положа руку на сердце, могла сказать, что очень рада, что Драйгами управлял все же Тернан, на роль правительницы я бы явно не сгодилась. Впрочем, как и герцогини. Но каков же наглец! И ведь смотрел на меня теперь так искренне, с чуть заметной незаслуженной обидой, что не будь я сама хорошей актрисой, наверное, поверила бы.
— Правителям, как вы знаете, не отказывают, — я даже не улыбнулась, открыто провоцируя и прекрасно понимая, что до него обязательно дойдет истинный смысл моих слов. Свечи вспыхнули ярче.
— Эллирия… — едва слышно прошептала герцогиня, придвинувшись и вновь коснувшись кончиком веера моей руки, предостерегая от неразумных действий.
А Драйг промолчал и теперь рассматривал меня с откровенной ненавистью в каре-зеленых глазах. О да, он определенно точно понял, что я имела в виду, но и я получила возможность внимательнее присмотреться к этому мужчине и сделала определенные выводы. Которые мне совершенно не понравились, заставив сердце сжаться от, казалось бы, забытого страха.
— Лорд Вэнтрис, рад снова вас видеть, — райт появился как нельзя вовремя. — Надеюсь, дейдре, Эвальд не заставил тебя скучать?
Встав рядом, Диллан приобнял меня за талию, столь явно демонтируя наши отношения, что мне невольно стало жаль застывшую рядом с обреченно вздохнувшей герцогиней Луизу. И если первая мысленно смирялась с абсолютно неприемлемым в высшем свете поведением сына, то до второй, кажется, постепенно доходило, что все слухи о нас с райтом были истинной правдой. Но сочувствия к ней я не испытывала. Ни малейшего. В конце концов, эта белокурая аристократка дотрагивалась до моего мужчины, пусть даже и в танце, и уже только из-за этого откровенно бесила. А вот поведение Диллана мне, в отличие от его матери, очень даже понравилось. Не знаю, что означало «дейдре», но пообещала себе непременно выяснить, причем до того, как (на этот раз по собственной инициативе) стребовать родовое кольцо. Потому что очень уж забавно было видеть удивление на лицах Драйгов, услышавших то, как называл меня муж. Бывший или будущий — не важно.
