не потеряли кого в этой снежной Бездне. Стихия свирепствовала. Иногда Димостэнис позволял небольшой отдых и люди обессиленно падали в мягкий рыхлый снег, словно на пуховую перину. Пять мен и Марк с Рейном поднимали бойцов, строили, восстанавливали связки, и они продолжали свой нелегкий путь сквозь метель.
В воздухе застыл немой вопрос. Сколько? Сколько прошли? Сколько осталось? Однако найти ответ в белоснежной равнине, лишенной всяких ориентиров было не просто. Дим просто знал, что идут верно. Его интуиция, или опыт, или своеобразное общение с окружающий миром подсказывали путь, и он пытался передать свою уверенность другим. Он чуть ослабил внутреннею хватку, с помощью которой удерживал трепещущий и все время пытающийся вырваться на свободу импульс силы и серебро мягко мерцало вокруг него, сливаясь с едва различимыми серебристыми искорками, разбросанными в воздухе. Метель отступала, словно две стихии вступали в невидимое противоборство и неизменно побеждала сильнейшая.
- Смотрите! – приглушенный возглас отвлек от монотонного пути.
- Люди? – удивленный голос Рейна.
- Откуда они здесь?
- Кто это?
- Люди.
И вправду, ерах в пяти стали различаться человеческие фигуры. Неподвижно застывшие среди белоснежной равнины, они казались призраками, навеки замурованными в снег.
- Аборигены?
- Дикие?
Одни и те же вопросы прыгали с одних губ на другие, как перепуганные синицы с ветки на ветку. Однако усталость взяла вверх даже над страхом, и они все равно шли вперед с упорной обреченностью людей, которым уже некуда отступать.
Вскоре стали различимы белые лица, снег осевший на бровях и ресницах, заледенелые кромки шарфов, тяжелые плащи, словно кружевные покрывала, ровными белоснежными складками, спадающими вниз. Взметнувшееся в небо знамя с императорским гербом, древко, запечатанное в прозрачных пальцах, мечи отражающие лучи Таллы, словно продолжение застывших рук. Ужас вечной маской сковавший недвижимые лица.
-Бездна меня задери, - прошептал Марк побелевшими губами.
- Они ледяные? – кто-то наконец осмелился произнести это слово.
-Форма имперской армии.
- Это те самые, сгинувшие здесь отряды?
Ледяные фигуры стояли в два ровных ряда, старательно выставленные друг напротив друга, создавая этакий причудливый коридор для того, кто решится пройти дорогой смерти.
Димостэнис, преодолевая оцепенение, сковавшее его не менее остальных, сделал шаг вперед. Кто мог сотворить подобное?! Как могли Аборигены скрывать дар такой мощи столько аров?! Еще один шаг вперед, оставляя за спиной заснеженные статуи. И еще шаг… Отдаляясь от живых, он шел между людьми, нашедшими свою жуткую кончину среди снегов и вечных морозов и чувствовал поистине звериную ярость. Распоясались, твари! Получившие в подарок свои жизни и пусть относительную, но свободу, десятки аров, живущие лишь милостью своего хозяина, забыли, что такое страх, потеряли всякий инстинкт самосохранения.
Серебристый импульс бился в ладони. Он и сам не заметил, как запертая энергия оказалась на свободе. Димостэнис обвел взглядом лица, окружающие его, широко распахнутые глаза, смотревшие на него, искривленные в мучительном крике рты, словно взывающие к нему о помощи. Взмах меча, стрела, положенная на тетиву, пальцы, приготовившие плетение. Жизнь, оборованная на полувздохе.
Дим до хруста стиснул зубы. Великая империя, державшая в страхе любого, кто посмел бы посягнуть на ее детей, рушилась. Отняли север, оккупировали военные порты, переманили людей, безнаказанно убивают подданных. Великая империя разваливалась на куски. Как старая рубаха с прогнившими нитями. То рукав оторвется, то пуговица отпадет. Новая власть не способна удержать в своих руках то, что раньше было единым целым, дать людям защиту, замкнуть на себе множество помыслов и взглядов. Великой империи больше не существовало. Все же этот мир нуждался в корректировке.
Резко остановился. Последняя мысль была словно не его. Словно навеяна кем-то. Словно эти несчастные были предупреждением.
Слишком сильный дар. Судя по легендам, его мама обладала подобной силой. Что-то похожее она и проделала, когда помогла Лауренте Иланди одержать вверх над ее соплеменниками. И ей ничего не могли противопоставить. Если бы все Аборигены обладали такими способностями, вряд ли бы они проиграли в битве с имперцами и позволили бы оттереть себя вглубь необжитых, мерзлых земель. Здесь не обошлось без третьей силы. То самое неизвестное составляющее в уравнение, которое он пока не может решить.
… - Он ничего не сделал, чтобы спасти целый мир...
- Он чувствовал и позволял ему медленно умирать...
Этот мир тоже на грани разрушения. Каких действий от него ждут? К чему хотят подтолкнуть? Ответов пока не было. Но судя по тому, что он здесь увидел – это вряд ли желание помочь. Скорее указать на его незнание, неопытность. Поставить на место. Напугать своим всемогуществом.
… - Предлагаю оставить его. Если выберется - один из нас. Пускай докажет, что достоин ...
Выиграть свое пари. Чем не цель? Только ставки в этом споре – человеческие жизни и существование целого мира.
- Разворачиваемся, - бросил Дим хмуро, вернувшись к своим, - сделаем небольшой крюк и выйдем к морю. Здесь уже не трясет, пройдем по берегу.
Возражений не последовало. Желающих посетить выставку ледяных скульптур не нашлось.
От воды дул ветер. Льдины, накатывались друг на друга, громоздились, пытались выпрыгнуть на берег. Сыпал мокрый снег, приставая к одежде, прилипал к лицу, лез в глаза. И без того сложная дорога превратилась в почти непроходимую, покрылась коркой льда.
Темнело. Сумерки опускались на Мерзлые земли. Если и раньше-то уже с двух еров ничего не было видно, то сейчас даже на расстоянии вытянутой руки стало ничего не разглядеть. Поэтому смутные очертания человеческих тел они увидели не сразу. Те недвижимо стояли полукругом, застывшими белыми лицами смотря на их небольшой отряд. Поначалу их снова приняли за ледяные фигуры, но подойдя ближе, поняли, что ошиблись.
Димостэнис, не отрываясь смотрел на высоких, широкоплечих исполинов, с белыми как снег волосами и такого же цвета кожей, похожих на людей из его сна-видения. В центре полукруга стояла женщина. Довольно пожилая и по сравнению с окружающими ее спутниками, казавшаяся маленькой. Однако дряхлой или слабой ее вряд ли можно было назвать.
Даже на расстоянии нескольких шагов Дим чувствовал эманации силы, исходящие от тех, кого они привыкли называть Аборигенами. Только он в Мерзлых землях был уже не раз и подобных им еще не встречал. Он сразу понял, что и ледяные фигуры, и непрекращающаяся вьюга, и продирающий до самых костей мороз именно их рук дело.
Неужели он их нашел? Так просто?
Вернулась та самая ярость, которая завладели им при виде ледяных скульптур.
- Нам бы пройти, - произнес Дим, справляясь с собой и загоняя эмоции как
