войны, необходимо быть более объективными. Сохранилось слишком мало записей, чтобы судить об этом наверняка, но новый сценарий, предлагаемый здесь, несомненно, гораздо ближе к тому, что произошло на самом деле, чем это представлялось до сих пор. То, что Ямамото, Нагумо и экипаж «Тонэ №4» были хитрыми, умелыми и достойными противниками, ничуть не умаляет гордости американцев за свою победу.
Однако американская гордость должна быть сдержана осознанием того, что на результат во многом повлияла удача. Если бы не невероятное везение американцев и не столь же невероятное невезение японцев – прежде всего, облачность, скрывшая 17-е оперативное соединение, когда в 06:30 практически над ним пролетел разведчик с крейсера «Тикума», – Нагумо не успел бы разоружить свою ударную группу. И американские авианосные силы, скорее всего, были бы уничтожены. Замечательная работа по дешифровке, раскрывшая Мидуэйскую операцию и подготовившая почву для засады, была бы расценена как хитрая дезинформация японцев, заманивших американские авианосцы в ловушку. Если бы это произошло, ход войны на Тихом океане стал бы невообразимо иным. Но такова военная удача.
Джонатан Б. Паршалл. ДЕЛО В ДОКТРИНЕ: ПОЧЕМУ ЯПОНЦЫ ПРОИГРАЛИ ПРИ МИДУЭЕ
Jonathan B. Parshall, David D. Dickson, and Anthony P. Tully
DOCTRINE MATTERS WHY THE JAPANESE LOST AT MIDWAY
Naval War College Review, Summer 2001, Vol. LIV, No. 3
[ В названии статьи и далее в тексте используется слово «доктрина». У нас этот термин в военном его применении означает концептуальный документ определяющий военную политику всего государства. В англоязычной литературе он имеет более широкое значение – это совокупность руководящих и регламентирующих документов. От инструкций, уставов и наставлений в какой-то узкой области до военной доктрины в нашем понимании. В данной статье термин используется в его англоязычном значении. Прим. переводчика ]
Статья Далласа Айсома «Почему японцы проиграли при Мидуэе» заслуживает отдельной похвалы за широкое использование японских источников и за интересные вопросы, которые она поднимает. В частности, отметим интервью Айсома с японскими ветеранами, которые предоставили новую и полезную информацию о процедурах перевооружения японских самолетов. Эти новые данные крайне важны для создания точного представления о событиях, происходивших на борту японских авианосцев утром 4 июня 1942 года.
Однако, на наш взгляд, аргументы профессора Айсома слишком сильно опираются на довольно однозначную (и весьма спорную) интерпретацию японских сообщений: а именно, когда именно вице-адмирал Тюити Нагумо получил сообщение с самолета-разведчика №4, запущенного с крейсера «Тонэ». Кроме того, хотя информация Айсома о перевооружении (которую он выдвигает в качестве основной причины неспособности Нагумо нанести удар по авианосцам противника до того, как сам был ими атакован), безусловно важна для понимания действий японской стороны сражения, мы считаем, что он провел анализ недостаточно глубоко. В результате мы не можем согласиться с его выводами.
В то время, когда Айсом писал эту статью, мы занимались переоценкой японского рапорта о Мидуэе по результатам нашей собственной работы по идентификации обломков авианосца «Кага». * Ключевой частью нашего подхода было построение точной модели операций японских ударных авианосных сил. Как мы покажем, катастрофа, постигшая японские авианосные силы, не зависела ни от того, получил ли Нагумо сообщение «Тоне №4» в 07:40 или в 08:00, ни от того, с какой скоростью оружейники в ангарах делали свою работу. Скорее, судьба японского Мобильного соединения ( Кидо Бутай ) зависела от того, что происходило на полетных палубах. Вооружившись знанием японской доктрины применения авианосцев, а также оперативной информацией о ходе сражения, можно получить более точную оценку уровня боеготовности сил Нагумо на момент решающей американской атаки, при этом не прибегая к косвенному методу Айсома.
Основная ошибка в статье Айсома заключается в том, что он неоднократно искажает информацию о том, какие самолеты на самом деле находились на полетных палубах японских авианосцев. В нескольких местах Айсом предполагает, что японские ударные группы, вооруженные противокорабельными боеприпасами, находились на полетных палубах, в то время как очевидно, что эти самолеты все еще находились в своих ангарах. Это предположение отражает общепринятое (и ошибочное) мнение о том, что японцы подняли эти «противокорабельные» группы на полетные палубы вскоре после взлета ударной группы, наносившей удар по Мидуэя, и лишь ненадолго опустили их обратно на ангарные палубы для перевооружения или посадки вернувшейся первой ударной волны. Как будет показано далее, в этом кроется корень фундаментального непонимания обстоятельств в момент нанесения решающего американского удара по японским авианосцам.
На самом деле, как японская доктрина, так и действия японских истребителей боевого воздушного охранения (далее – БВО) заставляли держать резервные ударные самолеты в ангарах до тех пор, пока они точно не понадобятся. Мало того, из-за особенностей конструкции японских ангаров для подъема, размещения и взлета самолетов требовалось значительно больше времени, чем считалось ранее. В результате, учитывая предельно интенсивное использования БВО после 08:00 (особенно на борту «Акаги» и «Кага»), маловероятно, что многие из этих самолетов второй волны вообще побывали на полетных палубах до начала роковой атаки американских пикирующих бомбардировщиков в 10:20.
Этот момент невозможно переоценить, потому что из общепринятого представления о том, что было на полетных палубах, вытекают почти все западные интерпретации сражения. Если говорить кратко, то в момент нанесения удара американскими пикировщиками по авианосцам «Акаги», «Кага» и «Сорю» их полетные палубы были скорее пусты, чем заняты. Это почти противоположно стандартной точке зрения, согласно которой японские полетные палубы были забиты ударными самолетами, ожидающими взлета. Самолеты на палубах действительно были, но большинство из них были истребителями БВО, а не ударными машинами. Кроме того, на палубе было гораздо меньше самолетов, чем принято считать. Хотя это потенциально шокирующая новость, но это не столько «ревизионизм», сколько исправление и тщательное следование существующим историческим данным. Мы покажем, что официальные японские исследования о сражении сообщали об этом еще около тридцати лет назад.
Эти ошибки как в общепринятой западной интерпретации, так и в статье Айсома невозможно устранить, не разобравшись предварительно в том, как японцы проводили палубные операции на своих авианосцах. К сожалению, стандартные англоязычные описания сражения при Мидуэе не очень хорошо отражают этот вопрос. Исходя из распространенного заблуждения, что японская палубная авиация была не более, чем производной от западной (прежде всего британской) практики, западные авторы обычно считают, что японские авианосцы Второй Мировой войны действовали так же, как их западные коллеги. На самом деле это не так. В палубных операциях японских авианосцев присутствовали элементы как практики ВМС США,
