короткими чёрными волосами, дикими глазами, татуированными руками и суровой челюстью — он производил впечатление. Когда Адела впервые увидела его, я заметил, как в ней проскользнула тень тревоги.
Если он заставил её так себя почувствовать, значит, я выбрал верно.
— Знаешь, что самое обидное? — спросил я у несчастного, хотя он уже меня не слышал. — Я вернулся из рая. Я был мягким. Счастливым. А первое, что приходится делать — разгребать вот это дерьмо.
Я вонзил нож прямо в его бедро. Он дёрнулся, как марионетка, всё ещё живой, но едва. Я наклонился ближе, голосом — шёпотом для кошмаров: — Это я ещё милосердный.
Когда я закончил, от него мало что осталось.
Я вытер руки тряпкой и повернулся к Нико. — Сожги.
Он кивнул. — Послание отправлено?
Я взглянул на труп, на растекающуюся лужу. — Они получат послание.
А если нет — я напишу его снова. Кровью. Никто не крал у нас.
Особняк был слишком тих по сравнению с криками, что звучали последние часы. Я налил себе бурбона и встал у стеклянных дверей, глядя, как за деревьями собирается гроза. Вдалеке вспыхнула молния. Атмосфера подходила моему внутреннему состоянию. Моя рубашка всё ещё пахла кровью. Меня это не смущало.
Щёлкнул замок.
Я обернулся как раз в тот момент, когда Адела вошла в дом — волосы растрёпаны ветром, щёки пылают, каблуки звонко отбивают по мрамору.
— Привет, — сказала она, бросая ключи на консоль. — Ты рано.
Я коротко кивнул, взгляд скользнул по ней. Она выглядела мягкой. Отполированной. Свежей после боёв в переговорных, а не на складах.
Она подошла и коснулась губами моей щеки, но тут же отстранилась, сузив глаза. — Что это за запах?
Я ухмыльнулся, расстёгивая рубашку и показывая пропитанную кровью футболку. — Продуктивный день.
Её взгляд зацепился за пятна, губы приоткрылись, будто она собиралась отчитать меня. Но вместо этого она выдохнула и прошла мимо, к кухне, с привычным движением сбросив туфли. — Господи.
Я последовал за ней с бокалом в руке. Смотрел, как двигаются её бёдра, как легко она ступает по дому, построенному на насилии. Дождался, пока она нальёт себе воды и снова повернётся ко мне. — Завтра ты пойдёшь со мной.
Её бровь изогнулась. — Куда? На встречу?
— Вроде того.
Она замерла, вглядываясь. — Рэйф…
— Это связано с Дамианом Воссом.
Её губы дёрнулись вниз.
Я подошёл ближе, ладонь скользнула по её пояснице. — Клиент у нас общий, детка. Ты защищаешь его цифровые следы. Я защищаю его чёртову империю, построенную на трафике и окси. Проблема в том, что он стал неосторожен. И теперь албанцы считают, что он должен им.
— Ну и? — её челюсть напряглась. — Убей их.
Моя челюсть тоже напряглась от её будничного отношения к смерти. До чёрта сексуально. — Я мог бы, — сказал я тихо. — Но тут политика. Им нужен спектакль. Воссу — уверенность. А если честно? — Я склонил голову, наблюдая за ней. — Он мне не доверяет. Он доверяет тебе.
Она нахмурилась сильнее, пальцы крепче сжали стакан. — Ты хочешь, чтобы я сделала угрозу… чище.
— Чище, — согласился я. — И холоднее. Ты войдёшь на склад на каблуках и с красной помадой — и они будут слушать. Тебе даже особо делать ничего не придётся.
Она замолчала на секунду. — Пока не придётся.
Я наклонился ближе, обвивая её талию, прижимая к себе. Мой рот коснулся её уха. — Ты уже делала это.
Она не вздрогнула.
— Ты перерезала глотки. Жгла улики. Стреляла людям в голову, не моргнув. — Мой голос стал ниже. — Ты окрашивала стены кровью ради меня.
Она выдохнула. — И?
— И мне кажется, тебе это нравится. Думаю, ты кайфуешь от власти над смертью так же, как я.
Она шумно фыркнула носом, но не стала отрицать.
Я поцеловал изгиб её шеи, сжав сильнее. — Есть что-то в том, как ты выглядишь в крови… что заставляет меня трахать тебя до потери сознания.
Она развернулась в моих руках, глаза сузились, щёки запылали. — Ты безумец.
— Ты любишь меня.
Она закатила глаза. — Дамиан Восс, значит?
Я кивнул. — Я бы не просил, если бы не было нужно. Это тот случай, когда обе стороны бизнеса должны показаться. Ты — мост между ними.
Она сделала глоток воды и прошла мимо, бросив через плечо: — Надену что-нибудь красивое.
Чёрт.
Я уже был твёрд.
АДЕЛА
Уф, эти места всегда воняли. Худшая часть подпольных встреч — запах крови и надвигающейся смерти.
Я вышла из внедорожника на каблуках, что отстукивали каждый шаг, в пальто, скрывающем пистолет у бедра. Солнце уже спряталось за горизонт, но внутри здания жёлтый свет освещал пустоту — складской ангар с раскладным столом, несколькими ящиками и двумя десятками мужчин, которые обернулись, когда мы вошли.
Рэйф шёл рядом — тень, высокий, неторопливый, его присутствия хватало, чтобы напрячь большинство. Я уловила жёсткость в их плечах, сомнение во взглядах. Пока не страх.
Но он придёт.
В центре стоял мужчина с седыми зачесанными назад волосами. Дамиан Восс. Дорогой костюм, дешёвая улыбка. Я стирала его записи столько раз, что сбилась со счёта. Его грехи не помещались на бумагу. Их нужно было видеть, сочащимися с кожи.
— Ах, — сказал он, раскинув руки, будто мы старые друзья. — Мистер Вон. Мисс Синклер.
Его взгляд скользнул на меня. Рэйф промолчал.
Я не улыбнулась. — Давайте быстрее.
Он мягко рассмеялся и обвёл рукой зал. — Конечно. Просто нашим албанским друзьям понадобилось немного… убеждения.
Я оглядела помещение. Четверо. Вооружённые, напряжённые. И позади Восса, облокотившись о бетонную стену, стояло лицо, которое я не видела почти год.
Каштановые волосы. Острые скулы. Жестокий рот.
Уэйлон.
Кровь в жилах застыла — не от страха, от узнавания. Я видела это лицо у себя в квартире, когда Моро говорил по телефону. И вот он здесь, прячется на краю, как паук.
Я отвернулась, будто не заметила.
Албанцы вышли вперёд, крича. Один ударил кулаком по столу. Другой указал на Восса. Обвинения. Требования. Ярость. Неважно, что говорилось — важно, что случится.
Рэйф склонил голову. — Да, Дамиан мудак, без вопросов. Но если вы уйдёте сейчас, мы переведём сумму, что он должен, плюс сверху за беспокойство.
Взгляд Восса метнулся ко мне, прекрасно понимая, что он только что отправил этих людей на смерть. Мы и не собирались договариваться.
Но они и сами не приняли.
Первый выхватил оружие. Он не успел даже поднять его, как мой пистолет оказался в руке. Один выстрел. Второй. Его голова дёрнулась, воздух наполнился кровавым туманом, и он рухнул как мешок.
Начался хаос.
Один бросился
