стон вырвался из его груди:
— Блядь…
И он кончил. Горячая волна внутри меня добила и меня. Я закричала шёпотом, содрогнулась, ногти вонзились в его грудь. Тело дрожало, рвалось от восторга.
Он остался почти неподвижен, дыхание вновь стало медленным. Сон вернул его обратно. Я поцеловала его в грудь, сползла и пошла в ванную.
А потом вернулась и уснула рядом — сытая, счастливая в объятиях самого опасного мужчины, которого я любила.
Голова раскалывалась, как барабан. Рот сухой, как песок. Солнце из окна — настоящее издевательство. Я простонала, перекатилась на спину. Рэйф уже не было, простыни ещё хранили его тепло. На кухне он что-то напевал, словно не выпил вчера полбутылки виски.
— Почему ты звучишь как человек, который спал восемь часов и получил массаж? — пробормотала я, закутавшись в одеяло и плетясь к нему.
— Потому что чувствую себя отдохнувшим, — ответил он со смешком.
Я прищурилась. — Забавно, потому что я тебя вчера оседлала. Ты должен чувствовать себя использованным.
Он обернулся с кружкой, поднял брови. — Подожди… серьёзно?
Я ухмыльнулась и выхватила кружку. — Ты не помнишь?
— Отрывками. — Он почесал подбородок. — Ты на мне так часто катаешься, что я уже не считаю.
Я отхлебнула кофе, ухмыльнувшись. — Ну, для спящего ты справился отлично.
Рэйф фыркнул, облокотился на стол, голый по пояс, расслабленный. — Чёрт. — Подмигнул. — Значит, галочку поставили.
Я вспыхнула, спряталась за кружкой. — Да… было жарко.
Он улыбнулся лениво, достал сливки. — Напомни вернуть должок.
— Держу тебя за слово, — пробормотала я, толкнув его бедро. — Я это люблю. — Немного помолчала, потом бросила взгляд вбок. — Так куда ты ночью ездил?
Его лицо чуть изменилось. Он облокотился. — Дело было. Завязал хвосты. Один из людей Моро решил, что у него ещё есть рычаги. Теперь — нет.
Я моргнула. — Боже.
Он слегка улыбнулся. — Не волнуйся. Больше мы его не увидим.
Я не успела ответить, как с дивана раздалось протяжное:
— Уууух… почему в этом доме так ярко?
Я подпрыгнула, едва не расплескав кофе. — Чёрт! Лаура?!
Рэйф усмехнулся. — Ага. Она тут и спала.
Я повернулась — она лежала, закутавшись в плед, тушь размазана, волосы в хаосе.
— Хочу смерти, — простонала она.
Я засмеялась, качнула головой. — У нас есть «Адвил» и хлопья. Выбирай бойца.
Она откинулась обратно, щурясь. — Кстати… я слышала ваш разговор про ваши извращения.
У меня сердце ухнуло. — О, Господи. — Я закрыла лицо руками, краснея.
Рэйф, конечно, хмыкнул, разбивая яйца в сковороде:
— Что, ревнуешь, Лаура?
— Я ревную любого, кто трахается, — буркнула она, приняв от меня кофе. — Особенно если это звучит так весело.
Я прыснула, всё ещё румяная. — Я не знала, что ты не спала.
— Сон — миф, когда валяешься на диване без штор, а твоя начальница стонет: «Ох, как хорошо наполнил», — передразнила она меня с мерзкой ухмылкой.
— Лаура! — я заорала, шлёпнув её по руке. — Ты чёртова напасть.
Рэйф спокойно из кухни:
— Не смущайся. Это был комплимент моим способностям.
— Ты спал, — зашипела я.
— И всё равно справился. Это талант.
Лаура прыснула в кофе. — Вот, вот что мне нужно. Маньяк, который ласковый, даёт переночевать с похмелья и ещё и убивает людей. Даже если он ходячее клише.
Рэйф поставил сковороду с яичницей и ухмыльнулся. — Спасибо, вроде.
Лаура подняла кружку. — Всегда пожалуйста.
Он покачал головой со смехом. — Можешь оставаться и отлёживаться весь день. Серьёзно.
— Благословляю вас обоих, — простонала она, укрывшись глубже. — А офис под контролем. Я уже отписалась и проверила охрану. Идите, играйте в домик.
Я улыбнулась, устроилась рядом с ней, кофе в руках, а воздух наполнялся запахом яиц и тоста.
ГЛАВА 6
Таунхаус уже по-настоящему был нашим, всего через две недели после переезда. Он пах деревом, одеколоном Рэйфа и свечой, которую Лаура окрестила «секс в воске». Ваниль и цитрус — как будто с небес упало.
Я босиком прошла на кухню, на мне болталась его футболка — мягкая, огромная, сползшая с плеча. Утренний свет лился из окон, золотя полы.
Рэйф уехал встречаться с людьми — что-то про «очистку маршрутов» и «подтверждение верности». Но перед уходом трижды поцеловал меня, будто ненавидел саму мысль быть врозь. И, кажется, даже сварил мне кофе. Чёртов идеал.
Всё было слишком хорошо. По-настоящему, пугающе хорошо.
Мы готовили вместе ужины. Просыпались в тишине. Трахались почти на каждой поверхности дома. Я ловила себя на улыбке без причины — то в душе, то глядя, как свет ложится на его скулу, пока он читает. Иногда он возвращался с кровью под ногтями, но оберегал меня от грязи своей работы, подключал только тогда, когда это было нужно.
Я устроилась с кружкой у окна, поджав ноги, лениво листала почту. Из приоткрытого окна тянуло весной. Охрана была опущена.
И вот что я поняла: покой убаюкивает. Даже когда твой мир держится на смерти и преступлениях, ты всё равно можешь улыбаться солнцу.
Сумерки накрывали двор, когда мы снова тренировались. Каменные стены и густая зелень прятали нас от посторонних глаз. Его торс блестел от пота, мышцы играли в каждом движении. Он снова рванул на меня, и сердце сорвалось с места.
— Ты сдерживаешься, — прорычал он.
— Нет, я… —
Он выбил у меня опору, и я рухнула на мат. Но успела схватить его за запястье, провернув приём. Он остановился, на миг — и улыбнулся.
— Умница.
Я дёрнула сильнее — и он уже сам грохнулся на пол. Я уселась верхом, прижав его вниз. Его глаза горели чем-то тёмным, жадным.
— Всё ещё сдерживаюсь? — выдохнула я.
Он двинулся так быстро, что я не успела понять. Его пальцы сомкнулись в моих волосах, голова откинулась назад. Я ахнула.
— Ай, Рэйф, прошу… —
— Адела? — перебил он, тянув меня к себе. Ухмылка.
— Что? Опять советы, гений?.. —
— Никогда не умоляй о жизни, — резко отрезал он. Голос стал шершавым. Его хватка чуть усилилась, и у меня внутри всё вспыхнуло. — Красивые женщины на коленях… именно так сильные мужчины встают.
Я опустила взгляд — он уже встал.
— Ты возбуждён, Рэйф? — прошептала я, усмехаясь сквозь жгучее напряжение.
— Только когда ты дерёшься вот так. Но одно ясно… —
Он притянул меня ближе, нос к носу. В глазах почти не осталось света.
— Ты умоляешь только меня.
— Да, сэр, — прошептала я, дрожа.
Он зарычал и опрокинул меня на спину. Его тело накрыло меня целиком, ладонь всё ещё держала мои волосы. Его губы зависли у моих.
— Повтори.
— Да, сэр.
— Вот умница.
И
