вперёд. Я развернулась, врезала каблуком в бедро, локтем — в горло, когда он пошатнулся. Он упал, захрипел. Я выстрелила в грудь.
Третий кинулся бежать. Рэйф оказался быстрее — схватил его за ворот и разбил лицо о ящик. И продолжал, пока тот не лопнул, как фрукт.
Последний отчаянно закричал и метнулся на меня с ножом. Я шагнула в сторону, перехватила его руку и вогнала лезвие ему в живот. Толкнула назад. Он рухнул, глаза вытаращены, рот беззвучно хлопал, заливаясь кровью.
Повисла тишина. Только моё ровное дыхание.
Я повернулась к Рэйфу. Он уже смотрел, гордый, собственнический. И, кажется, слегка возбуждённый.
Дамиан Восс захлопал. — Прекрасно, — пробормотал он. — Просто прекрасно.
Рэйф не улыбнулся. — Пусть всё будет чисто. Иначе в следующий раз — ты.
Восс быстро кивнул.
Моя рука слегка дрожала, когда я опустила пистолет. Не от нервов — от адреналина. И взгляд снова скользнул к Уэйлону. Всё ещё там. Всё ещё смотрит. Ни слова, ни жеста — только маленькая ухмылка, прежде чем он растворился в боковой двери, будто его и не было.
Мне это не понравилось. Но после смерти Моро он отступил… так что к чёрту его. Я стояла посреди комнаты трупов, с кровью на ботинках — и не чувствовала ничего.
Ни ужаса. Ни вины.
Только странное ощущение цели. Спокойный гул в груди. Отец бы мной гордился, думаю. Я посмотрела на Рэйфа — он уже шёл ко мне. Когда подошёл, ничего не сказал. Просто взял пистолет из моей руки и провёл пальцами по запястью, испачканному кровью, словно по произведению искусства.
Мы покинули склад вместе — те, кого боялись и уважали. Боги в мире монстров.
Внедорожник был тих, ровный гул двигателя тону в тяжести всего, что мы сделали. Пульс ещё не улёгся, я чувствовала его даже в кончиках пальцев.
Рэйф вёл одной рукой, вторая лежала на бедре. Его рубашка смята, челюсть в засохшей крови. Я смотрела на него в отражении окна, но чувствовала, как его взгляд жжёт мою кожу.
Я медленно повернулась, ловя жар в его глазах. — Уставился, — прошептала я.
Его голос был хриплым. — Ты была чертовски впечатляющей. Как всегда. Лучшую королеву для города я бы не нашёл.
Внутри меня взметнулся восторг. — Я всегда впечатляю, — ответила я легко.
Он провёл тыльной стороной пальцев по внутренней стороне моего бедра, медленно, оставляя мурашки. — Ты не дрогнула. Ни разу.
Я снова посмотрела на него и улыбнулась. — У тебя кровь на челюсти.
Он ухмыльнулся. — Пусть останется.
Сердце споткнулось. Боже, как он оживает после таких ночей. Именно тогда в нём дышит чудовище, и оно вытягивает из меня мою дикую сторону.
Я откинулась на спинку сиденья, закрыла глаза. — Но я кое-кого видела.
Он скосил взгляд.
Я открыла глаза. — Уэйлон.
Его пальцы сильнее сжали руль. — Я тоже заметил. Стоял в тени, будто хотел, чтобы его забыли.
— Он странно смотрел на меня.
Рэйф молчал пару секунд. Воздух в салоне изменился. — С тех пор, как умер Моро, он тих, — наконец сказал он. — Но я держал его под наблюдением. В основном мелкие сделки, сторонние партнёрства. Пока ничего серьёзного.
— Мне не понравился его взгляд, — пробормотала я.
— Я буду начеку, — его голос стал грубым. — И тебе стоит тоже.
Я кивнула, но он протянул руку и сжал мою.
— Но не сегодня, — голос снова стал низким, хрипло-соблазнительным. — Сегодня мы принимаем душ. Трахаемся. А завтра — смотрим таунхаус.
Я улыбнулась, напряжение сползло с плеч. — Звучит идеально.
Мы подъехали к особняку спустя несколько минут. Ворота закрылись за нами привычным гулом, и дорога, скрытая во тьме, вывела к дому. Из арочных окон лился золотой свет — тепло, готовое нас поглотить.
Он припарковался, я медленно выбралась, мышцы ещё звенели. К тому времени, как мы вошли в холл, он уже прижимал меня к себе, ладони вцепились в бёдра, рот скользил по шее.
До душа мы едва добрались. Его руки уже держали меня, прижимали к мраморной стене, пока горячая вода стекала по нашим телам.
Он целовал как человек, ещё горящий охотой. Жадно. Глубоко. Его язык скользил между моих губ, будто у него вся вечность, будто каждое тело, упавшее сегодня, дало ему право на это.
— Повернись, — прохрипел он в мои губы.
Я подчинилась, вода стекала по спине, пока я упиралась руками в стену. Его ладони скользили по талии, по бёдрам, вцепились, притянули к его телу.
Он уже был твёрд, пульсировал против меня, но не торопился. Целовал плечо, шею, зубы скребли по коже, я заскулила.
— Боже, ты наркотик, — пробормотал он. — Ты и это твоё боевое лицо. В крови — и всё равно самое красивое, что я видел.
Из моих губ вырвался стон, когда он медленно вошёл, растягивая, заставляя задыхаться. Вода скрывала звуки, но я чувствовала всё — толчки бёдер, низкое рычание, его хватку, словно я кукла.
Его ритм был мучительным и интимным сразу — каждая отдача отражала нас. Каждый толчок заявлял о праве на меня.
Когда я кончила, я всхлипнула, откинув голову ему на грудь, мышцы сжались и дрожали вокруг него. Рэйф выругался грязно и с громким стоном вошёл до конца, сжимая мои бёдра так, что наверняка останутся синяки.
Он часто приходил домой и брал меня после таких ночей. Будто нужно было выплеснуть напряжение убийств. И если честно… меня это более чем устраивало. После крови он становился зверем, и я это любила. Моё тело это любило.
Потом мы стояли под струями, слушая только воду и собственное дыхание. Он поцеловал плечо, потом висок.
Мы молча вытерлись. Простыни были прохладными, когда я рухнула на кровать. Рэйф лёг сзади, обнял, ладонь скользнула под мой топ и легла на живот.
Я никогда не была так счастлива. Даже если моё новое хобби — убийства.
ГЛАВА 5
(сомнофилия)
Таунхаус возвышался за чугунными воротами — высокий, элегантный, его светлый каменный фасад был залит мягким утренним светом. Казалось, его вырвали прямо из парижской мечты. Окна с чёрными рамами выстраивались этаж за этажом, словно глаза, следящие за всем вокруг. Плющ вился у входа, будто сама природа хотела держаться за него.
Я стояла у ворот, сердце трепетало, как у девчонки на первом свидании.
Рэйф открыл замок и с кривой улыбкой жестом пригласил:
— Вперёд. Посмотри на наш новый дом.
В груди будто лента разрезалась.
— Мы его ещё не купили.
— Я уже знаю, что ты захочешь.
