поинтересовалась Ерга, с улыбкой поворачивая в сполохах румяные фрукты.
— Ты ни с кем не общалась, в селе без Цапли не появлялась, вот мы и подумали, что ты не хочешь ни с кем дружбу водить.
Ерга повела плечами, неловко дёрнув уголком губ.
— Не то чтобы не хочу. Неловко как-то самой приставать. Да и чужая я здесь.
— Ты родственница Цапли, — отозвалась Лада. — Потому не чужая. Цапля для нас всех как мать вторая. Любого в Ручейках спроси, он вспомнит, как при болезни Цапля с ним бегала, отвар варила, к себе забирала, выхаживала. Её родственница не может быть никому из нас чужой.
Ерга растерянно улыбнулась.
— Не знала, что Цаплю так любят.
— Как же её не любить? Она ворчит порой и держится особняком, но как помощь её понадобится, в ночи, в метель прибежит к любому. Не представляю, что бы мы без неё делали.
Сердце Ерги пропустило удар. Приятно было слышать такое про Цаплю. Особенно после того, как печально она сидела, рассказывая, как больно ей было потерять семью и как одиноко она себя почувствовала бы, если бы ещё и Ерга пропала. Всё же, и здесь у неё были люди, которым она была не безразлична. Она не останется совсем одна, когда Ерга… Не стоит об этом.
Молодые люди продолжали сидеть. Сыграли в несколько игр (Ерга их не знала, так что ребятам пришлось ещё наперебой объяснять ей правила, отчего стало только веселее), съели поджаренные, с ароматом огня яблоки. Следом в огонь пошёл хлеб и принесённая Горюшком небольшая корзинка грибов, собранная его семьёй ещё вчера. В угли договорились репу положить.
Постепенно начинало вечереть. Солнце начало садиться довольно рано, но перед огнём оставалось всё также уютно, так что никто и не думал расходиться.
Смех ребят оборвался внезапно. Ерга сперва даже не поняла, что случилось, как вдруг заметила, как недалеко от них, из леса, тяжело ступая, согнувшись под весом туши какого-то зверя, в их сторону приближался Чужд.
Он смерил молодых людей тяжёлым взглядом, кивнул в ответ на приветствие Ерге и, лишь слегка задержавшись на девушке взглядом, продолжил путь в сторону поселения, не оборачиваясь.
После произошедшего Ерга больше не испытывала к нему страха и даже улыбалась, глядя ему вслед. В отличие от неё компания молодых людей не была столь воодушевлена встречей.
Мила слегка поёжилась.
— Каждый раз, как он мимо проходит, чувство такое неприятное, как будто в душу смотрит. Не хотела бы я с ним наедине в лесу остаться.
Ерга поспешила вступиться за мужчину.
— Он мне очень помог в ту ночь, как я потерялась. Не думаю, что он плохой человек. Если бы не он, я бы попала под ливень и дрожала где-нибудь под деревом до рассвета. Он просто немного замкнутый, но если узнать его получше, весьма приятный.
— Плохой не плохой, а взгляд у него и правда тяжёлый, — к удивлению Ерги поддержала разговор Ручеёк. — Мама говорит, он всегда был таким нелюдимым с тех пор, как пришёл в поселение.
— А когда он пришёл?
Молодые люди заметно задумались, а затем переглянулись, с удивлением поглядывая друг на друга.
— Я и не помню, — наконец отозвалась Мила. — Он как будто всегда здесь был. Должно быть, я была совсем маленькая, когда он пришёл. Хотя он и не выглядит настолько старым.
— Но если он настолько давно пришёл, почему он до сих пор чужак?
— Кто ж его знает, — отозвался Злат. — Одинокий, нелюдимый. Живёт в лесу, не выходит, не общается ни с кем. Как ещё его звать-то? Другое дело ты или Цапля. А он… Он просто чужой.
Ерге стало обидно за мужчину. Он ведь правда не был плохим, и в его взгляде Ерга видела тоску и одиночество, которых, может, и не было бы, если бы в поселении его принимали. Постепенно разговор вернулся к прежнему настроению. Зазвучал смех, шутки, переходящие в весёлые песни.
Разошлись уже совсем поздно. Ергу проводили почти до дома Цапли. Распрощалась она с ребятами уже за пределами моста, подходя к холму, на вершине которого и стояла хижина.
Она уже была практически дома, когда ощущение чужого взгляда вернулось. Ерга выпрямилась и резко обернулась в сторону леса. На сей раз она снова никого не видела, но точно знала, кто смотрит на неё из-за границы деревьев.
Поддавшись порыву, Ерга медленно склонилась перед деревьями. Ещё какое-то время она ощущала на себе чужой взгляд, как вдруг это ощущение исчезло. Ерга подняла голову, точно зная, что там, откуда ощущался взгляд, больше никого не было.
Девушка выдохнула и наконец вошла в хижину.
Цапля сидела за столом, скорбно склонив голову. Она дождалась, когда Ерга подойдёт к ней и сядет напротив, мягко обхватив старушечьи руки своими. Женщина медленно подняла глаза. Губы её слегка дрожали.
— Князь сжёг ещё одно поселение. Он ищет тебя.
Красавица Ручеёк
Лада и Мила
Тихоня Горюшко
Первый парень в поселении! Злат.
11. Одиночество
Ерга старательно сохраняла показное равнодушие. Она продолжала помогать родственнице, вышивать узор на благодарном подарке и даже начала выходить, общаться с новыми друзьями. Те никак не затрагивали произошедшего кошмара в отличие от взрослых односельчан.
Краем уха девушка постоянно слышала, как-то тут, то там те полушёпотом обсуждают произошедшее. В отличие от Цапли никто более не упоминал, что князь ищет именно её. Девушка даже не знала, с чего родственница это решила, вероятно испугалась за неё. В любом случае, уже два сожженных поблизости поселения могли значить лишь то, что и Ручейкам стоит держаться настороженно.
Говорили, он всегда приходил нежданно. Войско нападало на людей. Они жгли дома, резали всех, кто попадался под руку. Всех жрецов и тех, кто по слухам владел магией, князь вешал на тотемах в назидание.
У него была своя вера. Тёмная, страшная. И эта вера говорила ему, что их обряды ложны, их боги злы, а ведуньи заслуживают страшнейших мук, потому как они удерживают людей от его бога.
В Ручейках шептались, что стоило бы всем собраться и уйти на север или на юг, во владения другого князя, не такого безумного. Иначе в какой-то час и им придётся отречься
