выкуп и они согласились. Я не хочу выходить не по воле родителей. Я лишь хочу, чтобы муж у меня был хороший. Разве многого я прошу?
Ерга слышала о таких случаях. Для некоторых семей внешнее благополучие оказывалось важнее возможной боли, которую могла пережить девушка в браке с неподходящим мужчиной. И если Ручеёк с её решимостью и прямотой могла бы отстоять себя, Милу и правда только дух-покровитель защитит. Ерга кивнула и даже приобняла новую подругу, утешая.
Так они и продвинулись дальше, спускаясь к зарослям рогозы, покачивающимся у воды. Через реку возвышались грузные брёвна частокола, полная луна серебрила дорожку на движущейся воде.
Ерга вдохнула холодный речной воздух, ощутив приятный травяной привкус на языке. Как любопытно. При ней ещё никогда не обращались к речному богу. Даже странно, что ребята доверили чужачке тайны своего поселения. Но Ерге это было даже приятно. Она с удовольствием присоединилась к ним, помогая устраиваться.
Девушки начали вытаскивать снедь, а парни разводить неподалёку костёр.
13. Ведьма?
Костёр радостно заполыхал, освещая фигуры молодых людей. В молчаливом согласии девушки разложили перед огнём принесённые дары, зажгли свечи. Ерга посетовала, что ей ничего так и не сказали заранее, потому принесла она лишь кусочек хлеба, но и его девушка вложила в общее подношение. Чем больше даров, тем лучше.
Костёр заполыхал ещё ярче, когда языков коснулся горящий животный жир. Девушки забормотали тихую ритуальную песнь. Парни тем временем скинули одежду и нырнули в воду, запевая свою часть напева, и выливая мёд на воду.
Девушки сидели, тесно прижавшись друг к другу, вдыхали тяжёлый дым и с каждым вдохом куплеты превращались в умиротворяющий единый ритм, будоражащий сердце и дух. Они пели и пели, пока огонь не начал затухать, оставив после себя лишь немного угля и золы из сожжённых подношений. Мила, не переставая напевать, собрала обнажёнными руками золу, отчего руки её мгновенно покраснели, но она словно и не ощущала боли, глаза её были прикрыты и она продолжала и продолжала тягучую песнь.
Ерга жадно ловила каждое их движение.
Мила вошла в воду, где её под руки поддержали оба парня.
— Мой речной господин, — зашептала она, облизывая сухие губы. — Посмотри, да защити от нелюбимого. Прими дары мои, да защити.
Так она и бормотала, развеивая золу над водой.
Наконец, когда зола рассеилась, ослабенная девушка задала вопрос:
— Покажи, будет ли жених мой суженым моим?
И опустила голову, глядя в тёмную пучину. Шею Ерги охватило тепло, она резко прижала руку и нащупала ожерелье. Она чувствовала что-то в этих волнах, что-то тяжёлое, угнетающее. Едва дыша, Ерга посмотрела на Милу. Та наклонилась ниже к воде, будто прислушивалась, приглядывалась к происходящему там, в глубине. Это что-то ей определённо не нравилось. Она издала нервный всхлип, но удержалась и в следующий момент сказала:
— Так защити меня от него! Не дай злу случится. Я век тебе должна буду. Всё, что хочешь, для тебя сделаю. Не дай за убийцу замуж пойти.
И вот тут вода вокруг Милы словно вскипела. Молодые люди отшатнулись от неё, но лишь на миг, после чего подхватили обмякшую в момент подругу и вытащили на берег. Вода бушевала, бурлила на том месте, где ещё недавно все трое стояли. Остальные подруги застыли, видя это зрелище.
Неизвестно, сколько прошло времени, потому как в себя Ерга пришла уже в доме. Ребята сидели по углам в свете лучины и пили свежезаваренный успокаивающий отвар.
Мира, бледная и потухшая, постепенно приходила в себя.
— Если речной дух мне не поможет, — сказала она, когда речь вернулась к ней, — утоплюсь. Утоплюсь, а замуж за него не пойду.
— Что ты видела? — мягко спросила Лада.
— Страшное видела. Если выйду за него, долго не проживу. Он убьёт меня, как и жён своих, а потом за следующей пойдёт. Если свадьбу отменим, буду жить. За кого угодно пойду, только не за него.
Ерга налила девушке вторую чашу отвара и помогла сделать глоток, приобнимая за дрожащие плечи. Как такое возможно? Не будет же кто-то специально убивать жён одну за другой… Но Мила видела что-то в бурлящей воде. Что-то показал ей речной бог, что напугало её до нервной дрожи. Бедную девочку колотило при одном воспоминании об увиденном.
— Должно сработать, — убеждённо сказала Ручеёк и вдруг посмотрела на Ергу. — Должно сработать, ты же с нами была.
— А причем тут я? — растерянно спросила Ерга, хмурясь.
— Мы потому тебя и позвали, — доверительно сообщила Ручеёк. — Твоя мама, она ведь ведьмой была.
Ерга нахмурилась.
— Не была она ведьмой, с чего вы это взяли?
— Как же не была? Все знают, если ворожба нужна серьёзная, идти нужно к матери твоей. Слухи о ней во всех близлежащих поселениях ходят. Обращения к богам или духам через жрецов, а если нужно природу подчинить, погадать на судьбу, по звёздам рассчитать срок зачатия — сразу к ней. Мы понимаем, мы никому не расскажем, ты не переживай так. Князь о тебе ни за что не узнает, не от нас точно. Но если твоя мать была такой сильной, тебе тоже должны были силы её достаться, а с твоей помощью и просьба богу весомее будет.
— Нет, подождите, моя мама не была ведьмой, она была женой купца, просто мамой, просто женщиной…
— И что? — хихикнула Ручеёк, по-лисьи щурясь. — И ни разу вы с ней не ворожили вместе?
— Как не ворожили… гадали вместе, иногда она травы мне показывала, как порчу снимать, но так, по мелочи, как и всех учили. Вы же тоже откуда-то знаете, как гадать правильно. Богам вместе жертвы приносили. Как и все.
Но ребята не выглядели убеждёнными.
— Всё равно, чему-то она тебя учила. Может, силы её передались тебе после случившегося. Может, не сейчас, позже, но они проявятся. А пока хоть духи к тебе прислушаются.
Знали бы они, как прислушиваются к ней духи, но переубедить молодых людей отчего-то оказалось невозможно. Что бы Ерга ни говорила, они всё повторяли про её маму, про ведьмовство, про особые силы, так что девушка сдалась.
Какое-то время молодые люди ещё сидели вместе, обсуждали произошедшее и пили успокаивающий отвар. Ещё до крика петухов они собрались и вместе вышли, направившись в поселение до того, как их пропажу обнаружили.
Ерга тепло обняла друзей на прощание и осталась на пороге, глядя,
