заболели сразу два зуба, но ничего не ответил. Осознавал, что я прав. Бродить по окрестностям, где в любой миг имелся неиллюзорный шанс нарваться если не на опасных хищников типа горных львов, то на разбойников или афридов — так себе затея. Если ты не мог себя защитить, само собой.
И пусть я как-то рассказывал Вете, что, дескать, зная повадки и ареал обитания, можно легко и непринуждённо избегать и хищников, и опасностей — стóит только подготовиться, это не было чистой правдой.
Человек сам по себе достаточно хрупок. Его легко убить, я знаю это не понаслышке. А потому пробуждение Ауры и правда казалось тем, без чего лишний раз лучше далеко за пределы деревни не уходить. Ради собственного же блага.
Впрочем, даже если Ребис пробудит Ауру, с собой я его не возьму. Нет смысла. Мне в одиночку проще. К тому же свой секрет я кому-то доверять не планирую. Точно не в Миизаре, где ненавидят Прóклятых.
Соленья Дуффа — два кувшина — мы приговорили сразу и на месте. Потом в дело пошла колбаса. Заодно доели обезьяну. Вкусная, чёрт побери! Надо бы постараться ещё найти.
Остатки гиены отправили в подпол. Возиться с ней прямо сейчас решительно не хотелось, а внизу было чуточку прохладнее, так что какое-то время у мяса есть. Если, конечно, парни не забудут сообщить о нём тёте, чтобы та занялась готовкой.
Пока наполняли животы, я поведал о том, чем вообще занимался в эти три недели — в частности про Грайдию. Всё равно правда вот-вот станет общеизвестна. Нет смысла её скрывать. Да и психика людей этого мира — наверное, из-за более сурового образа жизни — позволяла куда проще воспринимать факт, что всего в месяце пути находится деревня людоедов.
Не знаю, как бы я реагировал на подобное в прошлом мире, будучи в их возрасте. Разревелся? Заперся бы в комнате и залез под кровать, дрожа от страха? Потребовал у родителей немедленного переезда? Этим же было словно всё равно, хотя это, конечно же, было не так.
Немного поболтав, через насекомых, находящихся за пределами Ауры Наблюдения, я уловил возвращение Энни. Тётя не скрывала довольной улыбки и в руках несла небольшую корзину с какой-то едой. Похоже, скоро образуется новая парочка, наподобие Вияльди и Леви. Только вот вопрос: куда в этом уравнении деть Садрича? Да и Ребис с Себбом могут взбрыкнуть.
Почесав подбородок, я понял, что это не моё дело. Семья Эландов так и не стала мне родной. Опекуны, вот и всё. Разве что с парнями по-настоящему сдружился.
В общем, пересекаться ни с Энни, ни с Садричем лишний раз мне не хотелось. Может, это и глупо, но наши отношения далеки от идеала.
— Ладно, ребят, — усмехнулся я, поднявшись на ноги. — Надо ещё кое-куда зайти. Приду вечером.
— Ночью, ты хотел сказать, — фыркнул Себб. Ребис же лишь прищурился.
— Предки возвращаются, да? — невесело спросил он.
— Тётя, — кивнул я.
— А отец, похоже, приползёт лишь под утро. Как и всегда, — скривился Реб. — Знаешь, а я ведь верил, что он завязал.
— Хорошо ещё на Чёрный Нектар не подсел, — ощерился Себб. — Но, наверное, лишь потому, что его у нас особо негде достать.
— Он просто снова кашлять стал… — неуверенно пробормотал Ребис.
— С чего бы? — фыркнул младший. — Мельница уже сколько времени не работает?
— Конкретику мы не знаем. Может, пыль осела внутри тела? — риторически спросил я.
— Алкаш он конченый, вот и всё, — Себб скрестил руки на груди. После того как сросшаяся после перелома челюсть начала поскрипывать и пощёлкивать (а Вияльди и Гербер лишь разводили руками), парень возненавидел отца, частенько припоминая ему тот удар. Садрич отмахивался и глухо бранился. Несколько раз дело едва не доходило до драки, но вмешивался Ребис. Со старшим сыном мельник связываться не решался. Реб, освоивший Боевые Искусства, не стал непобедимым воином, но научился держать удар и умел бить. Садрич трезво — каламбур! — оценивал свои шансы, находя их невысокими.
— Так или иначе, я не желаю пересекаться ни с ним, ни с тётей, — слабо улыбнулся я. — Сообщите ей про тушу в подполе. Буду поздно, не скучайте!
— Иди уже, Загрейн. Твоя ненаглядная ждёт, — на этих словах Ребис как-то особо гнусно ухмыльнулся, но я не придал значения скорченным рожицам.
До запланированной встречи с Ветой была ещё пара часов. Лежать где-то на чердаке или банально гулять не хотелось. Значит — время сходить на полигон. Потому что когда ты бездельничаешь, враг качается. Не думаю, что у саркарнских аристократов ленивая охрана. О нет, иначе эти ублюдки не захватили бы треть всего мира!
Тренировочная площадка, на которой мы с Ветой и планировали пересечься попозже, была пуста, и мне это на руку. Не хочу снова чесать языки. Сегодня я наговорился на неделю вперёд. Ха! Похоже, за время одиночных походов я попривык находиться в компании только с самим собой. Или нет? Всё-таки мухи позволяли наблюдать за другими на огромном расстоянии. Даже сейчас я в глубине своего разума находился среди улиц Худроса, наблюдая за прибывающими кораблями афридов, торговлей на рынках, суетящимися людьми, попрошайками и воришками, важными толстыми купцами, пафосными алхимиками, даже на вид опасными пользователями Ауры…
Направив мошек ближе к кораблям, я распараллелил сознание. Первая половина, контролируя собственное тело, начала стандартную программу тренировок с использованием макивары и «боя с тенью», вторая бросилась более активно изучать происходящее в порту.
И, как выяснилось, сделал я это не зря. Один из больших и даже на вид величественных кораблей оказался невольничьим! Рабов не продавали (рабство в Саркарне было разрешено, но распространено лишь в центральной части империи) — везли их куда-то ещё. Но при этом корабль остановился в Худросе с какими-то своими целями. Я, признаться, не понял какими, поскольку экипаж говорил на незнакомом мне языке. С ними общались только некоторые купцы и чиновники, собравшиеся возле пирса.
Последнее едва не выбило меня из колеи. Местные чинуши сами пришли встречать экипаж! Немыслимо! Впрочем, любые вопросы отпали, стоило только увидеть капитана. Один взгляд — через мошку — уже позволил осознать, почему этот человек вызвал столько ажиотажа и прибытия чиновников аж к кораблю.
Это был чертовски опасный ублюдок! Скорее всего, Прóклятый, прямо как я. И Ауру он небось развивал усердно. Команда была под стать — рожи жёсткие, матёрые и прожжённые, а взгляды поголовно такие, будто они ими сталь резали.
Похоже, африды, причём не из простых.
Один лишь их вид, даже без оценки боевого потенциала, давал мне понять, насколько же я
