празднике жизни, в том смысле, что сестрица устроила форменный допрос Виктору. Тот держался молодцом, разумеется, изображать из себя весёлого выпивоху даже не пытался, хотя вино выпивал больше нас остальных вместе взятых.
Маркиза задавала массу хозяйственных и организационных вопросов, на которые подьячий отвечал подробно и с полным знанием дела. Не, ну с ним-то всё понятно, а вот сестрёнка, оказывается, у меня весьма сведущая в хозяйственных делах особа. Мои представления об аристократках как о прожигающих жизнь светских львицах получили очередную пробоину ниже ватерлинии. Быть можно дельным человеком и думать о красе ногтей, прав Александр Сергеевич. Светский образ жизни и грамотное управление делами вполне совмещаются.
— Мне завтра рано уезжать. — обратилась маркиза ко мне, наконец закончив мучения Виктора. — Я приду к тебе утром. — она не забыла, что мне этой ночью предстоит навестить брата Леопольда. — Как обустроим лагерь под Готлиным, у нас с тобой ещё будет много возможностей встречаться. Не забудь распорядиться насчёт того негодяя. Я его с собой заберу. Через две недели эту скотину уже доставят в Рансбур. Милорд. — когда она неожиданно позвала Карла, тот аж вздрогнул. — Вы не проводите меня до моих покоев?
— Д-да. — мой вассал расцвёл как пион. — Конечно, маркиза.
Мои гости и милорд Монский ушли, я остался в своих покоях с Юлькой и Николасом. Временно делившая с моей служанкой комнату Ангелина, которую всё же оставил при своей особе, вчера переселилась в общие комнаты для прислуги. Пыталась изобразить обиду, и мне пришлось ей сообщить, что на обиженных воду возят.
Девушка испугалась, решив, что это моё реальное намерение отправить её работать под руководством брата Йоганна, старого маразматика, гонявшего водоносов в хвост и в гриву, тем даже присесть порой некогда было, если не хотели получить увесистой дубинкой по спине. После моих слов зримая обида на лице Ангелины сменилась заискивающей улыбкой.
— Вы так рано спать собрались? — спросил Николас, увидев, что я направился в спальню, на ходу стягивая с себя рубаху.
— Да, утомился. Юлька, неси таз. А потом — где там у тебя рисунки чёрных ходов? — принесёшь. Хочу ещё раз глянуть.
За окнами было достаточно светло, но через час уже наступит ночь. К Леопольду в гости хочу наведаться часа через три, а пока можно будет немного подремать.
Неллерский замок. Дворец. Апартаменты правительницы. Герцогиня Мария. В это же время.
Её в последнее время всё чаще одолевали мрачные раздумья, жизнь для этого подкидывала всё новые и новые поводы.
Сидя в кресле своего кабинета, она почти забыла о присутствии рядом верной подруги Марго Вирской, её главной фрейлины и наушницы, и виконта Генриха почтительно замершего у окна, прислонившись плечом к стене. Занять один из стульев начальнику сыска было предложено, но он отказался, сославшись на то, что сегодня и так весь день не вставал, работая с документами.
От своего кузена Андрея, сына маминой сестры, Мария утром получила письмо, которое так и лежало перед ней на столе. Её двоюродный брат виконт Торский к своим тридцати трём сделал блестящую карьеру при королевском дворе, став одним из четырёх помощников маркиза Алекса Ломбарского, канцлера Кранца.
Как и сама Мария, Андрей при инициации получил сильный дар, источник с двадцатью двумя оттенками энергии, что сильно помогло ему в службе. Однако, всё же главными оказались его способности к дворцовым интригам, ум и склонный к компромиссам характер.
Этот прожжённый сановник никак не был связан с родом Неллеров, что не мешало ему время от времени подкидывать своей двоюродной сестре Марии нужную и полезную информацию. Делал он это без расчёта на ответную оплату деньгами или услугами, что не мешало ему принимать от кузины и то, и другое.
Король собрался предложить её сыну Джею — только предложить, приказать он не мог — возглавить объединённое войско, которое формируется под стенами Готлина. Андрею это стало доподлинно известно, и он поспешил предупредить герцогиню Неллерскую. Теперь у Марии есть время подумать над веской причиной для отказа.
Разве в Кранце нет маршала или мало генералов? Есть, и все достаточно прославленные. Так для чего нужно ставить во главе армии молодого маркиза? Как-то это всё подозрительно. Особенно в свете убийства наследника Ворскского герцогства, следы которого привели к соседям из Ламбера. Теперь оба герцога собирают войска, один, чтобы отомстить, другой, чтобы защититься.
Ситуация очень похожа на ту, чта едва не случилась с ней и Конрадом. Хорошо, что Генрих вовремя разобрался, герцог Ормайский к убийству её мужа непричастен.
Тут она вспомнила о присутствующем начальнике сыска.
— Прости, виконт. — слабо улыбнулась ему. — Повтори, что не так с Бочарником? Завтра будет повешен.
— Гильдии просят о его помиловании. Уважаемый и богатый горожанин.
— И что это меняет, Генрих? Не ты ли мне говорил, смуту лечат отрубанием головы, а не поркой задницы? Мало нам бунтов черни, прокатившихся в Готлине и Тибо-Ласте? Хочешь, чтобы и здесь быдло погромы устроило? Скажи членам совета гильдий, если они продолжат заступаться за мятежников, будут висеть рядом.
— Герцогиня, в кварталах кожевников и гончаров очень неспокойно. Бочарника они считают заступником своих прав. Боюсь, как бы мы отказом в милосердии не вызвали мятеж, подобный тому, что вспыхнул три года назад. Помните? — Генрих всё-таки отошёл от стены и сел на предложенный стул. — Тогда вся южная часть города оказалась разгромленной. Вашему мужу остановить бунт пришлось большой кровью. Последствия в налогах до сих пор ощущаются. К тому же, сейчас это совсем не ко времени, вы же кроме гвардии все остальные полки отправляете на север.
Бунт, подавление мятежа, Джей, которого Виталий готовил в преемники — Мария быстро это всё связала в один узел. Вот он, замечательный повод Джею отказаться от чести возглавить объединённое войско. Какое командование, каким войском, если дома пожар?
Останется только самого сына убедить не отправляться на войну с Виргией, он у неё смельчак, весь в отца. Такая задача довольно сложная, но вполне решаемая.
— Говоришь, не хотят, чтобы этот подстрекатель был повешен? — скривила губы герцогиня. — Хорошо, приказываю его четвертовать.
— Герцогиня! Но…
— Пусть бунтуют. Мы лучше сразу раздавим наглую чернь, чем ждать, когда они начнут громить. Марго, дорогая, — позвала задумчивую подругу. — скажи секретарю, чтобы вызвал ко мне полковника Тойбина. Генрих, на север пока отправится лишь кавалерийский полк. Гвардия и пехотные пока задержатся. Будет кому раздавить эту городскую
