Гришино отношение к нему менялось, он это видел. Брат все больше делился с ним своими мыслями, планами. Но все равно некая настороженность присутствовала. Словно Гришка все-таки ждал подвоха. Ну, так он его и дождался.
Георгий раздраженно гасит окурок в пепельнице, саму пепельницу прячет в ящик стола. Шифруется от брата, так же, как в детстве. Ладно, что случилось, то случилось. Уже не исправишь. Надо смотреть в будущее. Гришке нужна его помощь, и он будет помогать брату до последнего, даже если старший будет брыкаться. По Гошиной вине заварилась вся эта каша, и он последний, кто уйдет с этого корабля. Но хочется верить, что до этого не дойдет. А для начала надо покопать под Ларису. Ему нужна уверенность, что он понимает, что происходит с деньгами в компании. И он этого добьется - хочет этого Лариса Юрьевна или нет.
__________________
- Гриш... Григорий Сергеевич, вы куда?!
- Дела, Лариса Юрьевна, уезжаю по делам.
- У нас же встреча через полчаса!
- Не у нас, а у вас с Георгием. Я вам там на этой встрече не нужен.
- Гриша...
Он обжигает ее взглядом, и она спохватываются - разговор происходит в приемной, в присутствии посторонних.
- Григорий Сергеевич, но с вами как-то спокойнее.
- Я вам не нянька, - отрезает он. - Вы оба специалисты, вот и проводите совместно переговоры на своем уровне. Олеся, я буду через два часа, - это уже секретарю.
- Хорошо, Григорий Сергеевич, - дисциплинированно отвечает девушка.
Он стремительным шагом покидает приемную. Лариса раздраженно смотрит ему вслед, потом переводит взгляд на секретаршу, и та поспешно утыкается в монитор. У Ларисы хватает ума смолчать. Но сдерживаться становиться все труднее, ей не нравится это ощущение постепенной утраты контроля над ситуацией.
___________________
- Куда едем, шеф?
- Салоны, сервисы...
- Куда сначала? В какие?
- Смотри сам. Как тебе удобнее.
Валерий Павлович хмыкает, без труда выкатывая "Тундру" с парковки.
- Вырвался?
Иногда Грише кажется, что Палыч умеет читать мысли. По крайней мере, его, Григория, мысли. Он отвечает нечленораздельно, но в целом утвердительно.
- Достал меня офис, - он стягивает галстук, забрасывает его на заднее сиденье. - Эти бумажки, проблемы, склоки, дрязги... бабы! Хочу посмотреть хоть на что-то приятное. На банку глушителя. Или на задний редуктор. Или на картер. Там все просто и понятно.
- И чтоб масло или тосол в лицо капали?
- Угу, - совершенно не к месту мечтательно.
- Пиджак снимай, - усмехается Гребенников. - Я там тебе в багажнике спецуху приготовил. На твой размерчик. Не в костюме же тебе в яму лезть.
- Хоть ты меня, Валерий Павлович, понимаешь... - вздыхает Гриша.
- Да как не понять, - невозмутимо отвечает водитель. - Бабы и бумаги кого хочешь до цугундера доведут.
__________________
Новость "Батька приехал" стремительным колобком прокатилась по сервису. И к тому моменту, когда Григорий, сменивший пиджак на спецовку, вошел в здание автомастерской, его уже встречали.
- Григорий Сергеевич! Вот сюрприз так сюрприз!
- Здравствуй, Леонид.
- Мое почтение! Не побрезгуйте локоть пожать, а то руки в масле...
- А ты все сам, как я погляжу, - Григорий хлопает по плечу старшего механика. - Леня, когда смену себе будешь готовить? Сколько раз тебе говорить - учи молодежь, передавай опыт. А то ручкой мне сделаешь - и с кем я останусь?
- Не бойтесь, Григорий Сергеевич, - смеется Леонид. - Куда я денусь от вас? Пойдемте лучше, штуку одну интересную покажу. Только шагайте тут аккуратнее, а то туфли испачкаете. Здесь у нас не офис.
____________________
- Первый раз такой вижу...
- Во! А я тебе о чем говорю, Сергеич! Вот же японцы хитромудрые. Погоди, я сейчас откручу вот тут...
- Угу...
- Ты не угукай, а под руку мне не вставай!
- Так не видно же ничего.
- Пока нечего смотреть, - автомеханик споро орудует ключом на пятнадцать. - А вот если у меня рука сорвется... то ты пары зубов не досчитаешься.
Григорий усмехается и делает пару шагов назад.
- Смейся, смейся... - Леонид до автоматизма отработанными движениями откручивает гайку. - А был такой случай на прошлой неделе...
Григорий уже не усмехается - просто смеется. Как же здесь хорошо. Эта мастерская - его личный антидепрессант.
___________________
- Ну, давай же ты, пошевеливайся!
У Люси начинается дергаться висок. Все сегодня не так, с самого утра.
- Ну что вы кричите на ребенка, - не выдерживает она. - Лучше помогите. Вы же знаете, что у него крупная моторика... хромает.
- У него все хромает! Что теперь, всю жизнь его раздевать!
Нет, вот она так и не научилась на такое спокойно смотреть. Или день сегодня такой, что она все излишне остро воспринимает?
- Давайте, я помогу...
- Нет, пусть сам!
- Мне некогда ждать, когда он сам! - она не выдерживает и повышает голос. - Вы у меня не одни, - и уже гораздо более мягким тоном: - Тимофей, подойди ко мне, я помогу тебе раздеться.
Пятилетний мальчик, очень маленький и худой для своих лет послушно подходит к ней, стоит, как кукла, пока Люся быстро и уверенно освобождает его от верхней одежды под раздраженное сопение матери.
Да, и такие тоже бывают. К сожалению даже, таких большинство. Таких вот, как эта густо накрашенная молодая мамаша. Грим, а иначе и не скажешь, у нее хватило времени нанести. А вот пеленку на массажный стол она забыла!
Люся работает молча, разговаривать с этой... нет никакого желания. Но тишина длится недолго - у мамы Тимофея звонит телефон. И, слушая разговор, Люся начинает постепенно закипать. Ну как можно в таких выражениях о собственном ребенке говорить?! Вот зарекалась неоднократно - "Не судите и не судимы будете". Но ведь ребенок не виноват, что он такой! Как же можно о ребенке так?! Он же понимает все, большой уже! Прекращает работу.
- Выйдите, пожалуйста.
- Что?! - ярко-красные накрашенные губы даже приоткрываются от удивления.
